Я давно уже привык прощитывать каждый свой шаг, а мечты считал глупым времяпровождением, но сейчас... Я представил, как хорошо бы эта милашка смотрелась рядом со мной у алтаря. Графиня Элина Гилмор... Я улыбнулся.
А не впустить ли мне немного безрассудства в свою жизнь? Завтра из этого городишки ко мне должен прибыть Эдвард Гастингс, мой неофициальный подопечный. Но что мешает мне навестить его самому, уже сегодня? Заодно расспрошу его о милой девушке, по имени Элина...
"Очнись, идиот", - взывал мой внутренний голос, - "она наверняка простолюдинка, или дочь городничего, купца... Разьве на эту партию ты рассчитывал? Ведь ты так долго шёл к титулу!"
Я досадливо отмахнулся от этого зудения в своей голове. Я просто хочу её найти. Увидеть. А дальше решим. В конце концов, если она низкого происхождения, жениться можно и на герцогине, но любовниц то никто не отменял...
Вспомнив её чистые, наивные глаза, я поморщился. Не очень то ей подходит звание "любовница".
"Ладно, не будем забегать вперёд. Для начала просто увидеть", - одёрнул себя я. И с этими мыслями шагнул в открывшийся портал, артефакт для которого (самый мощный, для дальних расстояний), я всё же удосужился прикупить, чтобы больше никогда не стоять в очередях...
***
Барон Нельбурн задумчиво постукивал самопишущим пером по столу, не обращая внимания на то,что оно теряет свою волшебную подпитку с каждым ударом. Всё шло по плану. Пока он не позволил себе расслабиться, уверенный, что достаточно запугал пьянчугу - Итана. Проклятый алкаш продул в карты и на выпивку хоть и малую часть состояния Гастингсов, но всё же, это были огромные деньги, пара поместий, плодородные земли... Нельбурн с досадой сломал перо. Убить мало это проспиртованную мразь! Но ничего, есть вещи и похуже, чем смерть. Барон мрачно ухмыльнулся. Сейчас этот навозный червяк болтается на цепях, в подземелье якобы своего замка, и стража делает всё, чтобы он не скучал... Так как барон набирал людей, похожих на себя, - таких же жестоких и беспринципных, любящих путь насилия и беззакония, он был уверен, что каждый из его людей с удовольствием поиздевается над ворующим у Нельбурна из кармана (как считал сам Нельбурн), просто ради развлечения,не только по приказу. А приказ не давать проклятому пьянице скучать был отдан.
Чудовище? Возможно. Но даже чудовище умело любить. Амели - единственная дочь барона, которую он любил всей своей уродливой душой. Девочка была так похожа на него. С детства беспринципная, жестокая, капризная и избалованная, жадная до денег, лишь с папочкой она была мила и послушна. И, если в детстве Нельбурна умиляли её проделки, вроде оторванных птичьих голов, то теперь просто восхищала её беспринципность, деловая хватка и желание ухватить мужа побогаче и повыше титулом, чтобы помогать папочке в его делах...
Но желающих взять в жёны дочь человека со столь сомнительной репутацией было крайне мало. Тем более, у девочки была ещё одна слабость, - она была похотлива, как и её отец. У самого Нельбурна из дома постоянно пропадали молоденькие служанки. Одну из них всё же нашли, но у бедняжки был отрезан язык, она была искалечена, с травмой головы, многократно и изощрённо изнасилованная, и, похоже, ничего не помнила, поэтому обвинить барона было невозможно, да и желающих не нашлось. Амели тоже рано лишилась девственности, вовсю используя для этого слуг. Барон закрывал на это глаза, считая дочь крайне разумной, с мужским характером, чем он очень гордился. Посмеивался над лакеями и конюхами, которые поутру не могли встать после ночи с его девочкой. Причиной недомогания слуг обычно служила порка с другими элементами жестокости.
Но случилось непредвиденное и неожиданное. Дочь Нельбурна забеременела. Залетела от какого то конюха! Опозорила отца. Надавав идиотке пощёчин, барон запер Амели её в комнате, и всерьёз задумался, что делать дальше. Можно вызвать повитуху, чтобы она избавила мир от позорного дитя, как Нельбурн сегодня избавил мир от возможных отцов ребёнка, но барон слышал, что после таких операций женщины часто остаются бесплодными, а то и вовсе умирают. Так поступить с собственной дочерью Нельбурн всё же не решился. Оставалось два варианта: убить ребёнка при рождении, а так же всех, кто помог ему появиться на свет, во избежании позора, а так же менее затратный, но более мерзкий барону способ, - выдать дочь замуж и дать ублюдку законное имя.