Глава 26. Узы и кандалы.
Элина.
Я открыла глаза. Незнакомая комната расплывалась перед моим взглядом, не желая принимать чёткие очертания. Я несколько раз сильно зажмурилась, требуя от взгляда чёткости.
- Тише, госпожа, вам нельзя пока вставать! - маленькие, но сильные и настойчивые руки уложили меня обратно, когда я попыталась подняться.
Постепенно мой взгляд обрёл ясность. Комната, в которой я находилась, поражала своим великотепием. Высокие белые потолки с золотой лепниной, изящная мебель с позолотой, огромная, просто бесконечная кровать под балдахином, на которой я лежала, утопая в мягчайшей перине...
Надо мной заботливо склонилась девушка, с миндалевидными, колдовскими глазами. Красивой её никак нельзя было назвать: невысокий лоб, близко посаженные глаза, крупный нос, тонкие губы... Но её взгляд... Он околдовывал, внушал доверие. Девушка смотрела на меня с участием и заботой, которые я в жизни видела не часто.
- Как вы себя чувствуете? - участливо спросила она, поправляя мою подушку.
- Кто вы? Где я? - прошептала я.
Отчего то голос отказывался мне повиноваться. И то, что меня тревожило ещё больше, - я совершенно не помнила, почему и как здесь оказалась.
- Меня зовут Мирра, госпожа, я маг-лекарь в доме лорда Гилмора. Он принёс вас сюда несколько дней назад, миледи. Вы были без сознания, с сильными магическими ожогами. Так же у вас были сломаны рёбра и рука. Я всю первую ночь магией удерживала вас на рубеже...
- На рубеже? - переспросила я, не понимая.
- Между жизнью и смертью, - пояснила Мирра крайне серьёзным тоном.
- Спасибо, - растерянно произнесла я, силясь вспомнить, что же такое со мной произошло, - но почему я не помню, что случилось?
- Когда я удерживала вас, миледи, могло произойти повреждение кратковременной памяти. Одно знаю, с вами случилось что то очень серьёзное, и именно в последних воспоминаниях нашлось то, что удержало вас от смерти. Поэтому лежите, поправляйтесь, у вас ещё остались незавершённые дела, - закончила девушка-магик с тенью улыбки, и привстала, собираясь уйти.
Что то колыхнулось в моей памяти, настолько тревожное и болезненное, что сердце моё сжалось.
- Подождите! - схватила я её за руку, - кто нибудь может рассказать, что со мной произошло?
- Немного терпения, миледи, сейчас сюда придёт профессиональная компаньонка, вы сможете задать ей свои вопросы. И, если милорд Гилмор уполномочил её всё вам рассказать, то она обязательно ответит.
- Постойте, а если нет? - встревоженно спросила я.
- Вечером милорд зайдёт справиться о вашем здоровье, и вы сможете спросить его лично, - очень довольная собой заявила Мирра.
- Последний вопрос: сколько я была без сознания?
- Трое суток, миледи, - последовал ответ.
Изобразив лёгкий реверанс, Мирра вышла. Мой мозг бешено работал, пытаясь вспомнить, или хотя бы сопоставить информацию. Итак, я в доме у мистера Гилмора. Со мной произошло что то плохое, и он теперь заботится обо мне, даже выписал профессиональную компаньонку, тревожась о моей репутации... Опекает меня вместо брата... Стоп! А где же тогда Эдвард? Что с ним случилось, почему он сам не может позаботиться обо мне?!
Я снова попыталась подняться, но моё тело словно мне не принадлежало и отказывалось повиноваться. Оставалось одно, - с замирающим от тревоги и ужасных предчувствий сердцем, ждать компаньонку, в надежде, что она что нибудь прояснит, или вечера, когда милорд Гилмор сам изволит меня проведать...
Эдвард.
Тупая боль пульсировала, казалось, в каждой клеточке моего тела, особо сконцентрировавшись в голове, спине и груди, отдаваясь повсюду. Только она не давала моему ватному сознанию окончательно угаснуть снова. Я смутно осознавал, что вишу, прикованный к стене, спиной ощущая холодную, мокрую и липкую от плесени повехность.Железные кандалы удерживали меня в висячем положении, причиняя ещё большие страдания.
Вдруг на моё бессильно обмякшее в цепях тело обрушилось ведро ледяной воды. Захлёбываясь и откашливаясь, я со свистом втягивал ртом воздух, пытаясь прийти в себя.
- Ну здравствуй, новый лорд Гастингс, - раздался откуда то из темноты издевательский голос.
- Кто здесь? - прохрипел я, вглядываясь в темноту.
Меня ослепило вспышкой света. Кто то зажёг факел, и в его призрачных отблесках я разглядел лицо своего заклятого врага. Кривя тонкие губы в ухмылке, за моей беспомощностью с садистким удовольствием наблюдал Нельбурн!
Я зарычал от бессилия, мечтая лишь об одном, - перекусить одним движением шею ненавистного врага, который был теперь так близко...
За спиной у барона молчаливыми тенями застыли тюремщики.