На географии мы изучаем нашу местность, где живут люди, животные и птицы. В общем, где можно найти добычу.
На языках нас учат правильно писать, читать и говорить.
На физической культуре из нас делают машину истребителей. Учат сражаться, бегать, ездить, лазить по деревьям.
Музыка мой любимый предмет. Мы развиваем слух, учимся петь, играть на различных инструментах и расслабляться, как на йоге. Это самый спокойный час.
Ну на трудах мы, конечно, не отдыхаем, учимся строить палатки, плоты, шить, пилить, рубить. По мне – это простая трата времени. Ведь мы живём в домах из бетона, иногда ездим в людские магазины. Зачем нам строить плот? Современный мир дошел и до оборотней, но старейшины утверждают, что попади мы в беду, обязательно должны уметь смастерить свисток или что-то в этом роде…
Да и мой отец-вождь уверяет, что это очень пригодится подрастающему поколению.
Математика нам для того, чтобы мы умели считать, не забыли цифры, а когда поедем в людской магазин – смогли оплатить свои покупки. На чужой территории нельзя выделяться, тем более выдать себя незнанием элементарных вещей. Хотя, судя по книгам и фильмам, что мне попадались до этого – и среди людей есть недалекие особи, которые и два на два умножить не в состоянии.
На данный момент у меня биология. Мисс Хандрид что-то рассказывает о летучих мышах. Скукота! Но я должна высидеть этот урок, потому что потом пойду с друзьями к себе домой и буду смотреть телек 3D до вечера.
У моего богатого отца не дом, а просто замок. Четырехэтажный коттедж, с тремя балконами и множеством окон. Короче – дворец. Мой дворец. Хотя у меня только одна комната. А вообще личных комнат было четырнадцать – каждому члену семьи по одной, но родители в своей вдвоём ютятся. Остальные помещения наш папа вождь отдал под спортивный уголок, тир, сауну и еще всякую прелесть для парней из клана. Благо есть ещё две кухни и шесть ванных комнат с туалетами, которые принадлежат лишь нам с братьями. И конечно чердак – моё любимое место, там можно посидеть в тишине, или полежать. Я часто прячусь здесь от шумных ребят и релаксирую. Также в каждой комнате по одному 3D-телевизору и ноутбуку. И у каждого iPhone конечно же, последней модели. Папа ни в чем не отказывает своим детям, считает, что у детей вожака должно быть все самое лучшее. Все завидуют мне и моим братьям. Мама говорит, нам посылают зло, но мы же тоже злые создания, поэтому нам зависть не страшна.
Я, кстати, ничего не сказала о своих братьях. Как правило: женщина рожает по три волчонка за раз. Самые старшие в нашей семье дети это – первый Деклан, второй Зевс, третий Лионс. Возможно, кто-то из них вскоре станет новым Альфой. Они все этого заслуживают, как настоящие волчьи первенцы, они сильны и умны. Им не занимать смелости и упорства. Любой из них ценой жизни и личных интересов способен будет защищать свою большую волчью семью. Все три – черные матерые волки с карими глазами, словно сама тьма обрела физические тело в нашем мире, такие же суровые, как безликая ночь. А их мышцам можно только позавидовать, все девушки деревни не сводят с них взглядов.
В следующий раз мама родила: Дьюса, Леонарда и Кальция. Эти парни уже немного мягче, цвет шерсти у них даже не такой темный, да и глаза зеленые словно луг знойным летом. Такие будут хороши лишь в своей личной семье. За клан им, думаю, будет тяжело отвечать.
В третий раз, лишь на два года старше меня появились на свет: Пунырий, Рафаэл, Ричард. Эти третьи – настоящие джентльмены. Верные, стойкие, всегда готовые прийти на помощь. Волки с рыжей шерстью и серыми глазами, невероятно яркие. Я обожаю смотреть на их волчьи ипостаси, особенно на Ричарда.
О, Ричард… У нас с ним особые отношения. Я знаю – это плохо, но я люблю его, по-настоящему люблю... У нас одна кровь, одни гены. И кто бы что не говорил, насколько бы это было запрещено, я питаю к нему эти прекрасные чувства. У людей это считается грехом, но у волков – это допустимо, правда любовь к родственнику опасна. Конечно, очень редкий случай, чтобы сестра влюблялась в брата, но я столкнулась с этим. Самое ужасное, что Ричард узнал об этом. Такого стыда я не испытывала никогда. Провалиться под землю мне так отчаянно еще не хотелось. После этого инцидента мы не виделись три месяца, это девяносто два дня, это тысяча часов… Без него…