На следующее утро Агата не появилась в моей комнате, значит и правда уехала. И я не могла ее винить, потому что была уверена, что в стенах этого дома, она никогда не сможет обрести себя и вырасти, как самостоятельная личность.
Теперь роль моего надзирателя выполнял тот похититель, что вместе с Максом привез меня в этот дом.
Он появился на пороге комнаты на следующее утро после происшествия с Буровым, и увидев его у двери, я вздрогнула, посильнее запахнула халат, под которым теперь хотя бы белье имелось и отошла к окну.
Мужчина выглядел иначе. На нем не было дорогого костюма. Только футболка и спортивные штаны.
Спустя пару дней, постоянно рассматривая сад, я отметила, что все мужчины, а их на территории дома было довольно много, носили подобную одежду. Удобную и свободную. Хотя были и те, кто предпочитал джинсы и рубашки.
- Доброе утро, Анастасия Сергеевна, ваш завтрак, - мужчина поставил бумажный пакет на столик, - и одежда.
Еще один пакет отправился на пол, и мужчина полез в карман.
- И телефон. Артем Константинович разрешил Вам позвонить, - взяла трубку и сделала шаг в сторону окна, когда низкий голос мужчины меня остановил, - на громкой связи.
Мне ничего не оставалось, как подчиниться.
Быстро набрала рабочий телефон Семена Дмитриевича и сказала, что по семейным обстоятельствам мне нужен отпуск за свой счет на неделю, при этом постоянно бросала взгляды на мужчину, который даже не пытался сделать вид, что не подслушивает.
В очередной раз заверив начальника, что я жива и здорова, сбросила вызов.
На душе тут же заскребли кошки от того, что пришлось врать человеку, который обо мне беспокоился.
Отдала телефон и вернулась в кресло. В двери снова щелкнул замок. Я же продолжила сидеть на одном месте и смотреть в окно.
На душе было так тяжело, что хотелось плакать. От бессилия и безысходности ситуации, в которой я оказалась.
Заставила себя встать и подойти к пакету с завтраком. Есть совершенно не хотелось несмотря на то, что принесен он был явно из дорого ресторана. Да и запах оказался довольно приятным.
Руководствуясь здравым смыслом, что мне нужно питаться, я отломила кусочек запеканки и положила в рот. Вкусно, вот только второй кусок встал в горле, и я бросила попытки запихнуть в себя еду.
Умирать голодной смертью никак не входило в мои планы, но насиловать себя я тоже не собиралась.
Перевела взгляд на второй пакет. Приоткрыла… одежда. В моем гардеробе было не так много вещей. Я просто не видела необходимости скупать платья тоннами, чтобы они потом висели в шкафу в ожидании своего звездного часа. Поэтому я выбирала удобные джинсы и спортивные костюмы. Среди моих вещей едва ли найдется парочка платьев и ни одних туфель на каблуке выше пяти сантиметров.
Та одежда, что была в пакетах, в магазинах называлась домашней, и была выполнена из мягких и качественных тканей.
Первым моим порывом было отказаться от подачки, но перед глазами мгновенно появился образ, как Буров прижимает меня к стене, а на мне нет ничего кроме халата. К черту, гордость.
Три комплекта белья, трикотажный костюм, и еще парочка футболок и домашних брюк. Все пришлось мне точно в пору. Даже интересно, кто отвечал за выбор одежды для меня. В глубине души я надеялась, что все-таки Агата, потому что даже представить не могла Бурова, просматривающего каталог с нижним бельем, или кого-то из его людей.
Скинула халат и натянула на себя футболку и штаны, все остальное убрала в шкаф.
На этом мои развлечения закончились, и я вновь заняла свой наблюдательный пост.
Я словно проживала день сурка, снова и снова. Суббота, воскресенье, понедельник, вторник… а я уже начинала сходить с ума. Один и тот же охранник по расписанию приносил еду и забирал пустые контейнеры.
К вечеру вторника я не выдержала. Как только Петр, а моего конвоира звали именно так, появился в дверях, я осторожно произнесла.
- Вы не могли бы передать Артему Константиновичу, что я хочу с ним поговорить, - но мужчина только покачал головой.
- Его нет, - вот и вся информация, которой я была удостоена.
- Так может быть, когда он вернется…
- Босс уехал, и я не имею ни малейшего представления, когда он вернется, - дверь захлопнулась, а я шумно выдохнула.