— За услуги перед матечеством, мы вручаем ему высшую награду полиса, прежде сего момента она давалась только женщинам — орден Почтальона! Как вы знаете, ею награждают крайне редко и только тех, кто действительно самоотверженно спас наш Город!
В зале опять захлопали и снова защёлкали фотоаппаратами.
— Отечество, а не матечество! Что же вы все слова переиначиваете?! Искрометная свадебная шутка, подарить медаль почтальона, хорошо хоть не значок клоуна! — снова себе под нос тихо комментировал Рик, усаживаясь на стул обратно. — Когда уже принесут поесть?! Под мясцо легче воспринимать этот сюрреализм. Может, ещё хлопнуть здешнего пивасика?!
— Вручит награду капитан полиции Тереза Морган. Сынок, встань, я бы даже сказала, внучок, и подойди.
Со вздохом Рик, с расписными синяками лицом, вышел из-за стола и подошёл к Матери Города. Он нёс с собой букет цветов — раз невесте и свояченице дарить нельзя, то хоть бойкой бабульке подарит. Жаба душила выкидывать цветы куда-нибудь, ведь он потратил на них существенную сумму из своих нищебродских запасов! А на сцену тем временем поднялась капитан из управления полиции и прикрепила орден на больничный халатик Рика. На бутафорской, по его мнению, медали, был взаправду изображён почтальон с сумкой для писем.
— Все сейчас задают вопрос: почему я вручаю медаль? — обведя взглядом зал, сказала Тереза Морган. — Дело в том, что это не все его героические поступки. За пару дней до этого он смог обезвредить опасную преступницу. Оборотня в погонах, которая постоянно преступала закон, но при попытке изнасиловать нашего героя она погибла. И мы также благодарны ему за очистку Города от такой гнусной полицейской!
Рик, скорее всего, понимал, что никто его не раскрыл, ни в чём не обвиняют и к ответу за убийство не притянут. Но ему всё равно не хотелось излишнего шума вокруг того несчастного случая с Большой Чёрной Дианой.
— Да я ничего не делал, эта лысая негодяйка сама упала и убилась об статуэтку, — пробурчал он.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась Мать Города. — Как и подобает настоящему мужчине, Рик очень скромный и стеснительный.
— Госпожа Мать Города, — пошутила в микрофон капитан полиции. — Может, его к нам на работу принять?! С таким мужчиной можно разогнать целый штат сотрудниц, с его эффективностью и бурной деятельностью!
— Я не против, девочки, главное, чтобы зарплата была хорошая, — Рик решился включиться в шуточную игру и тоже побалагурить на своей свадьбе.
— А ты разве не патриот, не для Города стараешься?! Безвозмездно, — удивлённо спросила правительница полиса. — И спасибо за комплимент, меня лет пятьдесят никто не СМЕЛ называть девочкой!
— Ни я, ни моя будущая жена не работаем, у нас даже нет собственного жилья, — у Рика немного двоилось в глазах, он даже не расслышал слов про «комплимент» женщине в возрасте.
— Что ж, тебя не поймать за язык, выкрутился, — ответила бессменная уже лет тридцать правительница полиса. — Дайте пару минут, мне нужно обговорить с моими подругами-коллегами этот вопрос.
Мать Города удалилась, чтобы пошушукаться пару минут с правительством Старших Сестёр, которое всем составом присутствовало тут. Откровенно скучавший Рик вдруг брякнул в микрофон:
— Пока наша ведущая придумывает новую игру, принесите уже покушать и выпить, а то свадьба без водки — деньги на ветер! — в зале все замерли. Обождав минуту, Рик разочарованно сказал: — Ладно, шутка не пошла. А вот и наша ведущая возвращается!
Вернувшись, Мать Города, женщина семидесяти или семидесяти пяти лет, улыбнулась парню и отобрала у парня микрофон. Благодаря прожитым годам мудрости и жизненного опыта она имела больше, чем Рик или простые обыватели Города. Выжить в политической серпентарии-террариуме было непросто, задавив, сожрав или подчинив других ядовитых змей и тварюг — конкуренток и союзниц по партии.
Лицо главы полиса покрывали мелкие, старческие морщинки. Времена, когда она разглаживала их с помощью инъекций ботокса и пластических операций давно прошли. Теперь она напоминала, улыбающаяся бабушку всего миллионного народа, а не просто лидера и вождя Города. С искренней улыбкой на камеру, любящую своих внучат-горожан. Поэтому морщинки не портили её, а придавали имидж — строгого, но мудрого воспитателя. В Матери Города, чувствовался железный стержень, позволивший преодолеть любые преграды, перед которыми многие пасуют и ломаются. Тем самым волевые люди уступали ей дорогу, иначе чревато, а большинство ведомых горожан льнули к ней за материнским-бабушкиным уютом, за заботой о себе и Родине. Уже которые выборы подряд горожане делегировали ей свои полномочия по управлению Городом.