Поздно вечером Света с Семеном решили пробраться в охотничий домик. Обитатели его, полковник и его девица, где-то гуляли, а охранник ушел ставить сети. Вокруг дома не было ни души, стоял он совсем близко у берега, на небольшой поляне. Семен подкопал забор лопаткой, и они ползком пролезли на территорию. Потом он ловко выставил стекло в нижней раме и помог Свете забраться в дом, а сам остался на шухере. Штор на окнах не было, с улицы в дом попадал свет, поэтому телефон она обнаружила быстро и набрала номер. Трубку неожиданно быстро взяли.
– Мама, – сказала Света.
– Света... – ответила Наташа и больше не могла произнести ни звука, точно почувствовала на горле удавку. Мысли ее заметались. Стало радостно и страшно одновременно.
– Мама, мы живы. Дина в порядке. Вообще все в порядке. Только...
– Больше ничего не говори, – у мамы был встревоженный голос: – Не называй место... Мы сами вас найдем, она бросила трубку...
Одновременно за окном раздался короткий крик. Света оставила в покое телефон и осторожно выглянула: под окном Семен с охранником катались по траве, вцепившись друг в друга. Она заметалась по дому, ища выход, но дверь не открывалась или Света в панике не могла сообразить, как ее открыть. Она крутила оба замка, верхний и нижний, но все больше запутывалась. В голове стучало, руки дрожали.
Снаружи слышны были удары и приглушенные вскрики, и, отчаявшись бороться с замком, Света метнулась по лестнице на второй этаж, где между двумя небольшими комнатами обнаружилось что-то вроде кладовки с широкими полками. Света забралась на верхнюю полку кладовки и забилась в угол, задвинувшись корзинами и коробками. Сколько она пролежала в темноте, было неизвестно.
В душную, плотно закрывающуюся кладовку звуки едва доходили, голоса сливались в слабый гул, потом и они стихли. Света решила не выходить, пока окончательно не стемнеет, и обитатели дома не заснут, но определить этот момент было трудно. Она почувствовала себя замурованной, представив, что будет, если они не лягут спать, а уедут, замкнув все двери в доме и оставив ее взаперти. А если она высунется, милиции уже не миновать. И что будет с Динкой?
Занервничав, она пошевелилась – и корзина, неосторожно задетая локтем, с грохотом свалилась на пол. На самом деле она не загрохотала, а прошелестела, но сердце забилось так, будто рядом разорвалась бомба.
Уже наступила ночь. Бок заболел от лежания на твердой полке. Света боялась расчихаться от пыли – дышать было почти нечем. Но если ее еще не нашли, значит, Семен никому о ней не обмолвился, и надо попробовать выбраться. Она осторожно села, дотянулась носком до пола и начала ощупывать стену в поисках двери. Свет с улицы от стоявшего неподалеку уличного фонаря помог ей найти лестницу на первый этаж. В доме было темно, звуков не слышно. Она начала спускаться по лестнице и миновала гостиную на первом этаже, приближаясь к входной двери, как вдруг сбоку раздался шум сливаемой воды, дверь слева распахнулась и оттуда шагнула крошечная девушка в халатике. Из ее рук выпала книга, и девушка крикнула: «Ой!» Они впились друг в друга взглядами, но незнакомка среагировала быстрей.
– Что ты здесь делаешь?
– Хотела позвонить...
– Не ври, – отрезала та. – Говори правду, может, я тебя и не сдам.
Света опустила голову и, подумав, задала беспроигрышный Динин вопрос.
– А еда у тебя есть?
– У меня все есть. Пошли. Яна меня зовут, – добавила она, зажигая свет в кухне.
Из холодильника появились колбаса, сыр «Виола», салат с оливками. Быстро вскипел электрический чайник. Света принялась за еду, а Яна уселась напротив, листая книжку.
– Представляешь, Никанорыч с Борькой повязали этого твоего жулика... – сообщила она. – Это ведь твой дружбан?
Она мельком взглянула на Свету и, не дождавшись ответа, снова принялась листать книжку.
– В общем, буйный оказался, они его вдвоем куда-то повезли... А я одна задремала, и снится мне сон, что я хочу есть, встаю, беру из морозилки двух цыплят и начинаю жарить. Потом поднимаю крышку сковороды – а там коты жарятся вместо кур, и причем живые, один голову поднимает и на меня уставился желтым глазом. Я крышкой его прихлопнула, а потом снова открываю, а у котов шерсть почти облезла, и они превращаются в розовых человечков. И пятки человеческие, и пальцы на руках, и уши. В общем, просыпаюсь в крике и ужасе... Давай искать свой сонник. И с книжкой иду в туалет. А выхожу – тут ты стоишь. Думала, помру от страха, но выжила. Так, смотрим, вот. – Она, наконец, нашла нужную страницу. – «Если кошка приснилась девушке, значит, ее избранник лукав и ненадежен». Тьфу ты! Погоди у меня, Никанорыч. А вот еще: «Сон, в котором вы убиваете кошку, означает, что вскоре вы раскроете гнусные замыслы врагов». А про кур ничего нет.