Я полностью погружена в документальную передачу Дэвида Аттенборо про африканскую саванну, хотя не забываю подкрепляться то темно-шоколадным трюфелем, то конфеткой с апельсиново-кремовой начинкой, и тут звонит телефон.
– Здравствуйте, – приветствует меня мужской голос. – Это Джейн Хьюз?
– Да, слушаю вас.
– Говорит детектив-сержант Армстронг, отдел уголовных расследований. Мы с вами еще не общались?
– Нет.
– Извините за поздний звонок, речь идет о вашем деле. Я тут пробил кое-какие имена из списка, который передал мне детектив Барнэм, насчет тех, кто мог бы… э-э… косо смотреть в вашу сторону…
– Да-да?
– Кое-кто из них, по вашим словам, просто исчез и, возможно, уже мертв, я правильно понимаю?
– Совершенно верно, – говорю я, чувствуя, как учащенней забилось сердце. – Именно это я ему и сказала.
– Ага. Ну, так вот, Джейн… – Он выдерживает небольшую паузу. – Мне удалось напасть на один любопытный след. Речь идет о Линне Купер. По моим сведениям, она до самого последнего времени числилась пациенткой одной из больниц Абердина. Психиатрической.
– Линна? Линна Купер?
– Ну да.
– Так ведь она погибла в пожаре…
– Выходит, что нет. Последние четыре года с лишним Линна Купер лежала в абердинской психлечебнице «Ройял-Корнхилл». Выписана три месяца назад. Пока попытки ее найти результатов не принесли. Вы дали нам адрес ее матери, но и там ничего не вышло. Скажите, вы не знаете, кто мог бы ее приютить? Или с кем она может поддерживать контакт? Что-нибудь приходит в голову?
– Гм… – Я чешу в затылке, пытаясь сообразить, однако Линна мало чего рассказывала о своей личной жизни. – У нее был бойфренд-иностранец, еще давно, до поездки в Непал. Кажется, его звали Геррит; он вернулся в свою Голландию. Еще она работала в салоне красоты под названием «Митайм», что-то такое насчет массажа. Может, там поинтересоваться? И есть Ал, то есть Александра Гидеон; я с ней говорила на прошлой неделе, только она и не обмолвилась, что на нее выходила Линна.
– Александра Гидеон? Вы хотите сказать, что общались с человеком из своего же списка вероятных злоумышленников?
– Ну да, она мне сама позвонила. На самом деле я и не думала всерьез, что…
– По-вашему, это благоразумно? А, Джейн? В самый разгар расследования…
– Так ведь…
– Ну да ладно. – В его голосе я слышу нотки терпеливой усталости. – В общем, хотел вас проинформировать о том, что нам удалось выяснить на текущий момент. А насчет салона, который вы упомянули, и бывшего бойфренда – этим я займусь… Как вы там, в порядке? Новые сообщения?
– Нет-нет, ничего такого не было.
– Что ж, хорошо. Буду держать вас в курсе. До свидания.
Телевизор мерцает красками, а Дэвид Аттенборо дает за кадром комментарии из жизни носорогов: «Их взаимоотношения со скворцами-волоклюями, которые питаются клещами в складках носорожьей шкуры, можно было бы назвать симбиозом, однако недавние исследования наводят на мысль, что эти птички сами являются паразитами».
Телефонная трубка снята на первом же гудке.
– Эмма! А я как раз о тебе думала!
Намек Армстронга на то, что надо бы повнимательнее следить, с кем и о чем ты разговариваешь, до сих пор звучит в моих ушах, но я от него мысленно отмахиваюсь. Ведь с Уиллом эту тему я обсуждать не могу. Вообще ни с кем; только с Ал.
– Эмма? – настораживается она. – Аллё-о?..
– Линна жива.
В трубке тихо, лишь едва доносится звук включенного телевизора.
– Что?.. Что ты сказала?!
– Линна жива. Последние четыре с лишним года она провела в психушке в Шотландии. Первый раз слышишь?
– Ей-богу, первый! – Бормотание телевизора на том конце внезапно прекращается. – Твою мать, а?..
Несколько секунд мы молчим. Я бросаю взгляд на свой телик. С носорогами и птичками покончено; показывают нападение льва на антилопу в замедленной съемке.
– Эмма, ты уверена?
– Мне только что звонили из уголовной полиции. Следователь сказал, что все это время она числилась там пациенткой. Выписана несколько месяцев назад. С чем она там лежала, не сообщил; где сейчас находится, не знает.
– А ее матери он звонил?
– Да, только ничего толком не добился.
– Пьяная, наверное…
Мы опять замолкаем. Слышно лишь натужное сопение Ал, затем пшиканье ее ингалятора.
– По идее, мне с тобой разговаривать нельзя, – говорю я ей. – Следователь не советует. Только кому же мне еще звонить?