– Не нужна мне никакая «Скорая». – Ал с трудом разгибается, но держится почти прямо. – Пошли.
– Нет, – останавливаю я ее за руку. – Отдышись. Вот только местечко поукромнее выберем и…
– И замерзнем до смерти. Я просто не рассчитала, припустила что было сил, вот и всё. Теперь буду поаккуратнее… А потом, – оглядывается она на Йоханна, который зябко трет себе предплечья, – при дневном свете нас скорее обнаружат.
– Что ж, если ты уверена… – Йоханн вдруг замирает, и я слышу голоса. Мужские голоса над нами. Кричат, перекликаются друг с дружкой.
– Пошли, – Ал дергает меня за руку. – Да быстрей же!
Крики за спиной все ближе, доносятся и звуки тяжелых шагов; слышен хруст ломаемых веток, шуршание щебня и постукивание осыпающихся камней. Мы с Ал по-прежнему держимся за руки, однако она отстает, и мне приходится волочь ее чуть ли не силой. Лицо Ал смертельной белизны, губы посинели, но всякий раз, когда я оглядываюсь – мол, как ты? – она гневно хмурится, подгоняя меня без слов. Я знаю, что Йоханн мог бы спускаться гораздо быстрее, однако он держится рядом, подсказывая дорогу, предупреждая о коварных, неровно лежащих плитах и расщелинах. Хотя в ушах давно колотится сердце, а легкие горят, ноги работают, унося меня все дальше от «Эканты» и ближе к спасению.
Женский визг, от которого волосы встают дыбом.
Этот голос я узна́ю где угодно. Дейзи.
У меня подворачивается лодыжка, когда я оглядываюсь в очередной раз; мокрая от пота рука выскальзывает из пальцев Ал, я валюсь на бок, качусь к бездонной пропасти. Нечему остановить мое падение. Мельтешение ветвей и корней – зелено-бурый калейдоскоп – срывает кожу с моих ладоней, пока я отчаянно цепляюсь за воздух, за что угодно, лишь бы затормозить, но скорость уже слишком высока. Качусь по склону и зажмуриваюсь изо всех сил. Сейчас погибну… вот сейчас… еще миг…
Воздух с шумом вырывается из моих легких, а тело сгибается перочинным ножиком, когда я налетаю на нечто неподатливое. Пень. Лежу пару-тройку секунд, пока мир продолжает крутиться в голове, затем хнычу от боли. Вся переломалась, наверное.
– Эмма? – с хрустом ломится Йоханн сквозь дикую поросль. – Жива?
Съезжает по осыпи, тормозит в метре от меня, и кровь отливает у него от лица.
– Замри! Слышишь? Только не двигайся!
– Почему? – Я ловлю направление, в котором смотрят его глаза, но вижу лишь черный простор ночного неба.
– Потому что там пропасть! Еще бы метра три – и привет… Так, сейчас мы…
Он застывает, оглядываясь через плечо на шорох в кустах. Кто-то продирается в нашу сторону.
– Слава тебе господи! – Из густых зарослей вылезает Ал и сгибается в пояснице, чтобы перевести дух.
– Надо вернуться на тропу. – Йоханн садится и осторожно съезжает ко мне на пятой точке, упираясь пятками в сухую предательскую осыпь. – Давай руку!
Я цепляюсь левым локтем как крюком за пень, чтобы уж точно не свалиться дальше, и тянусь к нему правой.
– Готова? – Ухватившись за мое запястье, он свободной рукой нащупывает точку опоры. – На счет «три» я тебя выдергиваю, слышишь? Отталкивайся ногами, тоже помогай.
– Хорошо.
– На три. Раз… два… три!
Йоханн дергает, я отталкиваюсь как лягушка, скрипя зубами от боли, и он вытаскивает меня с опасной крутизны. Мы валимся от изнеможения возле прогалины в кустах, ловя ртами воздух и морщась. Когда я наконец в состоянии дышать нормально, переползаю к Ал, которая сидит на той стороне осыпи, обхватив голову руками.
– Нам нельзя тут задерживаться, – говорит Йоханн, со стоном принимая сидячее положение. – Продолжать спуск по тропе тоже не годится: нас сразу засекут. Придется, видно, ломиться через кусты. Это, конечно, опасно, потому как дороги не разобрать…
– Опасно? – раздается у нас над головами. – Испугались? Чего именно? А может, кого?
Из зарослей выходит Айзек. На лице опасная улыбка, из кулака торчит двадцатисантиметровый кухонный нож, чье лезвие отливает глянцем в лунном свете. Секундой позже рядом с ним возникает и Дейзи. Щечки горят, пурпурный платок сбился набекрень, глаза сияют от возбуждения.
– Ну-ка, ну-ка… – цедит Айзек, по очереди оглядывая каждого. Кроссовки у него все в глине, мокрая футболка липнет к телу. – И кто же тут у нас прячется, а?.. Сами назад пойдете, по-хорошему? Или будем делать по-плохому?
– Где Линна? – требовательно повышает голос Ал. – Она в курсе, что ты запер меня в подвале?
Дейзи дергает Айзека за руку.
– Ты что, вправду ее там запер?!
– Разумеется. – Он бесстрастно глядит на нее. – Они же сговорились меня убить. Пришлось разделить их ради моей же безопасности, не говоря уже о безопасности всех остальных в «Эканта-ятре».