– Он убил Айзека! – Лицо Дейзи побелело, как полотно, глаза налились кровью, по щекам размазана тушь. – Ты видела! Айзек там! Внизу! – Она делает шаг к пропасти и заглядывает за край. – Айзек!
– Пойдем с нами, – мягко говорит Ал. – Давай вернемся в Покхару… Посмотри, в кого они тебя превратили… Всех нас… Промыли мозги, мы даже соображать толком сейчас не можем.
– Я могу!
– Неправда.
– Вот как? – Она отодвигается от края, ножом рисуя невидимый барьер между собой и нами. – Я впервые в жизни настоящая. Ты, Ал, меня совсем не знаешь. Ты думаешь, мне нравилась эта роль? Дейзи – душа компании? Ты хоть примерно представляешь, до чего это обрыдло? Развлекать кого ни попадя? Мы шесть лет вместе, а ты до сих пор требуешь, чтобы я так и сидела в этом дурацком ящике – «дикая, сумасбродная Дейзи!» – в который вы меня засунули еще в универе.
– Мы все сидим по ящикам, где у каждого своя роль. Меня постоянно бросают, Линна закрыта, все держит в себе, Эмма – неврастеник… В дружбе так оно и бывает. Глупо, конечно, но такова жизнь.
– А ты в курсе, что Айзек с Линной брат и сестра по матери? – говорю я.
Ал изумленно охает, но на губах Дейзи играет странная усмешка.
– Представь себе, да. И не надо так на меня пялиться. Что, Эмма, удивляешься, отчего я не пришла в ужас? А кому какая разница, что они родственники? Это здорово, что они нашли друг друга. Думаешь, ты самая умная, да? Умеешь манипулировать людьми, чтобы они тебя жалели? Так вот: Айзек мне все растолковал. Объяснил, как ты пыталась настроить его против меня; сказал, что я ему глянулась с самого начала, а ты… Ты обманула его насчет Фрэнка! А такую, как я, он вообще встретил впервые в жизни! Полюбил и…
– Вот глупая-то! Уши вянут.
– Он меня любит!
– Айзек не любит никого.
– А-ааа… – болезненно стонет Йоханн, и я делаю шаг вверх, ближе к нему. В предрассветных сумерках его кожа кажется серой, лужа крови стала еще шире. Если срочно ничего не предпринять, ему грозит верная смерть…
– Стоять, я сказала! – Дейзи вклинивается между нами; нож смотрит мне в грудь. – Пока не найдем Айзека, к нему никто не подходит, ясно? Айзек! Айзек, ты меня слышишь?
– Дейзи, он мертв. Ты сама это сказала. До дна метров двести, не меньше. Я прошу тебя, – тянусь я к ней, – пойдем. Ты должна мне верить.
– Верить? Тебе?! – Она отбивает мою руку в сторону. – После всего, что ты натворила? Ты же наврала Айзеку, что я убила свою сестренку!
– Что?!
– Да, он мне все рассказал! Как ты его убеждала, что моя сестра умерла вовсе не случайно! Что моя мать была права, что именно я утопила Мелоди! Как ты могла?! Как ты могла сказать такие вещи, зная, до чего мне больно? Эмма, мне же пять лет тогда было, я всего-то вышла из ванной на пару минут… Если б мама не унесла мою игрушку в комнату, если бы… – Она смахивает слезы. – Будь ты проклята, Эмма!
– Ты что… Клянусь, я ничего такого не говорила! Наоборот, как раз Линна рассказала Айзеку про Мелоди. Она списалась с ним по электронке задолго до нашего приезда, все ему выложила про каждого из нас. Все до мелочей! Они сообща нами манипулировали, хотели разобщить, рассорить с самой первой минуты…
– Ал? Скажи, ты видела эти письма?
– Нет, но…
– Вот! Значит, опять вранье! Ты, Эмма, сумела обвести простушку Ал вокруг пальца, но со мной этот номер не пройдет. Вовсе не Линна с Айзеком манипулируют людьми, это делаешь ты! Линна знает, что ты ее ненавидишь, она всегда это знала, даже боялась говорить со мной об этом, но потом не выдержала. Она рассказала мне, что своими ушами слышала, как вы с Ал про меня шептались, мол, до чего мерзко я себя веду. Она-то мне глаза и раскрыла на то, как ты подставила Фрэнка. И про то, что ты затащила Айзека в постель…
– Потому что хотела нас с тобой рассорить! Чтобы ты осталась с ней в «Эканте»!
– Правильно! Потому что она меня ценит!
– Ладно, я с тобой больше спорить не буду. Мне надо помочь Йоханну.
– Нет!
Дейзи прыгает на меня, сжимая в правом кулаке нож, целясь мне в грудь. Я инстинктивно вскидываю руки, и в этот миг на меня кидается Ал, сбивая вбок. Я валюсь на землю, а сверху приземляются они обе. Упади я на полметра левее, мы бы сейчас хором летели до самой долины. Я силюсь за что-то зацепиться правой рукой, однако она придавлена коленом Ал. Пару секунд никто из нас не шевелится, затем Дейзи пытается встать, но Ал дергает ее за шиворот, перехватывая запястье руки с ножом. Дейзи изворачивается кошкой, бьет Ал наотмашь по лицу, в кровь раздирая щеку ногтями. Ал кривится в болезненной гримасе, но запястье не отпускает. Они вертятся на мне, рвут друг друга за одежду, за волосы, чуть ли не кусаются.