– Не нужно, – подается она в сторону. – И вообще, оставь меня в покое!
– Ал, погоди! – выскакиваю я за ней и бегу по дорожке, которая из спальни ведет в главный корпус, но тут моя правая шлёпка за что-то цепляется, и я валюсь на щебенку. Если Ал и услышала шум от моего падения, то даже не обернулась.
– Вот черт… – Болезненно морщась, я задираю штанину. Так и есть, вся коленка в крови.
– Ты в порядке? Что случилось?
К локтю прикасается чья-то рука. Уходит секунд пять, прежде чем я узнаю эту крошечную темноволосую женщину с ведром и мокрой шваброй у ног. Ее зовут Салли, и она тоже член общины «Эканта-ятра».
– Да вот, – показываю я на свою шлёпку с оторванным кожаным ремешком, что валяется в метре поодаль. – Навернулась, как дура.
Салли вытирает руки о бледно-голубой фартук, берет меня за щиколотку и осторожно тянет на себя.
– Если заболит, тут же крикни.
Она вертит моей ступней сначала по часовой стрелке, затем против, сгибает мне ногу в колене, проверяя, нет ли перелома, и, наконец, удовлетворенно кивает:
– Вроде обошлось, хотя ссадина приличная, надо бы промыть… Идти можешь? – Она поднимается с корточек и протягивает руку. – На кухне есть аптечка. Давай-ка опирайся на меня, и пойдем.
По пути на кухню мы видим мужчину и женщину, ползающих по коридору с совками и вениками, ликвидируя последствия бури, имя которой Ал. В полном молчании, лишь битое стекло да осколки керамики сухо позвякивают в ведрах. Никто из них не вскидывает глаза, когда мы проходим мимо.
– Ну вот. – Салли вытягивает колченогую табуретку из-под массивного кухонного стола, и я сажусь. Струйка крови тянется у меня по голени.
Салли заглядывает в шкафчики и наконец возвращается с небольшой пластиковой коробкой. Ставит ее на стол, открывает и начинает в ней рыться в поисках ваты и флакона с антисептиком, чья крышка, осыпаясь каким-то наростом, поддается далеко не с первого раза.
– Пожжет-пожжет и перестанет, – приговаривает она, промокая мне коленку смоченной ватой. – Может, дать что-нибудь от боли? Вроде еще оставался парацетамол. – Она смотрит на меня снизу вверх, сидя на деревянном кухонном полу. – Или хочешь чего-то посерьезней?
– Да нет, спасибо, я в порядке. Честное слово.
Я перевожу взгляд с ее улыбающегося, дружеского лица на красное пластиковое ведерко и швабру, что стоят у стены, и в голове сам собой формируется вопрос.
– Салли?
– Да?
– А где вы были? В смысле, когда услышали, как я упала? Потому что возле спальни я никого не заметила, когда выбегала…
– Где я была? А в душевой прибиралась, – говорит она, направляясь к раковине с комочком ваты в руке.
Подставив вату под кран, Салли пускает воду. Если она и прибиралась в душевой, то делала это, мягко говоря, без фанатизма, иначе мы бы ее услышали. Потому что оттуда слышно все, в этом мы успели убедиться: и плеск воды, и шлепанье босых ног, и что хочешь.
Получается, она просто шпионила. И знает теперь, чтó я рассказала Ал про Айзека и массаж. И про то, как обвинила Айсис в шарлатанстве. Каждое наше слово слышала.
– Эмма? Что ты? – Она возвращается со смоченной ватой в руке, а у меня в глазах уже темнеет. Позыв к рвоте заставляет упасть на колени.
– Эмма?.. – Салли присаживается на четвереньки. – Что происходит? Ты прямо позеленела вся. Хочешь водички?
– Так, значит… – выдавливаю я, пока она бежит к раковине, чтобы налить стакан воды, сует мне его в руку, заставляет сжать пальцы, и я припадаю к стеклу, делая судорожные глотки. – Значит, вы всё слышали?
Она вот-вот мне ответит, но тут…
– Ага-а! Вот ты где! – На кухню вваливается Раджеш, чей белый поварской фартук весь заляпан красно-оранжево-бурыми пятнами, и заключает Салли в медвежьи объятия, отрывая ее от пола. Та пищит, в притворном ужасе отбивается, и широкое темное лицо мужчины расплывается в довольной улыбке, которая в следующую секунду превращается в гримасу неподдельного испуга, когда он замечает, что здесь сижу и я. – А она что тут делает?!
– Это Эмма. – У Салли опускаются уголки рта. – Она из новеньких. Упала на дорожке, вот я и обработала ссадину…
– Ты бы хоть предупредила, что не одна!.. Так. Мне надо с тобой поговорить. – Он бросает взгляд на коридор. – С глазу на глаз.
– Хорошо. А г-где?..
– Вон там. – Раджеш показывает на кладовку и переводит взгляд на меня. – Я придумал новую пряную смесь и хочу узнать чужое мнение. Потому что это эксперимент.
– Угу, – бодро киваю я, не веря ни единому слову. Интересно, что тут происходит?
– Все обойдется, Эмма, только приложи на всякий случай вот это. – Салли протягивает мне лейкопластырь, затем плетется в кладовку за Раджешем. За ними захлопывается дверь.