– Извини, что-то задумалась… Так чего там?
– Да я про клубы, в которые ходила, пока училась в универе. А ты? Я знаю, ты говорила про техникум в Эксетере, но, кажется, и про университет тоже. Ньюкаслский, правильно?
Может, память моя временами и подводит, однако чего-чего, а то, в каком именно универе я училась – да и есть ли вообще у меня высшее, – я Ангарад точно не рассказывала. Переехав сюда, я решила: о прошлом никому и ничего. Лишь один Уилл теперь знает, что некогда я была Эммой. Часть меня просто ликует, что больше не надо фильтровать, что и как я ему говорю, зато другая часть чувствует себя неприкрытой и ранимой, словно вчерашним вечером я стряхнула с себя защитные слои и предстала перед ним совершенно нагой. Для всех прочих я по-прежнему Джейн Хьюз. Бросила школу в шестнадцать лет, сменила массу рабочих мест, а потом, в возрасте двадцати пяти, решила наконец получить специальность, связанную с заботой о животных.
– Нет, – отрицательно качаю я головой. – Ты, наверное, меня с кем-то спутала. Я вообще не была в Ньюкасле.
– Вот как… – У нее на губах играет полуулыбка. Ангарад слегка вздергивает одну бровь. – Извини, ошибочка вышла.
Мой взгляд соскальзывает с кухонного стола и падает на торт, что выставлен на серванте. Стол у меня здоровенный, человек на восемь, и тем не менее она решила втиснуть свой подарок в крошечный промежуток возле полочки, где я под стопкой другой почты спрятала то письмо.
– Ну что, давай отрежу тебе кусочек? – Ангарад проследила за моим взглядом и готова приступить к делу. Даже нож опять взяла в руку. – Думаю, Шейла не станет ворчать, если я чуточку задержусь. Кстати, она просила тебе передать всяческие пожелания.
– Нет-нет, – прижимаю я пальцы к виску. – Нет, спасибо. Ты извини, Ангарад, не хочу показаться неблагодарной… ты ведь так старалась… просто жутко болит голова. Наверное, мне лучше прилечь.
– О-о… – У нее блекнет улыбка. – Ну, тогда я…
Я дарю ей дружескую улыбку.
– Завтра на работе увидимся. Вроде нового питомца должны привезти, как раз покажу тебе, как мы делаем регистрацию.
– Отлично. – К ней возвращается улыбка, хотя и не доходит до глаз. – Супер. Тогда до завтра.
Ангарад смотрит на меня еще пару секунд, будто решает, стоит ли что-то такое добавить, затем коротко кивает и приподнимает ладонь.
– Увидимся.
Она огибает стол, выходит на улицу, закрывает за собой дверь.
Я жду, пока проснувшийся «Фольксваген» не перестанет хрустеть гравием, затем делаю шаг к чайнику и трогаю его блестящий бок.
Холодный.
Пересекаю кухню, подхожу к серванту, переставляю торт на кухонный стол, возвращаюсь обратно. Бумажки на полочке для почты, которые я всегда держу аккуратной стопкой, сейчас сдвинуты. Я ворошу счета за газ, налоговые формуляры, газетные вырезки… Конверт – тот самый, где синей пастой выведено «Джейн Хьюз», – пропал.
Глава 17
Пятью годами ранее
Пара секунд – и я полностью окружена. Айзек с Черой вылетают из кабинета, из кухни несутся Салли и Раджеш. Дейзи сдергивает руку с моего плеча и в ужасе таращится.
– Ты… ты чего орешь как оглашенная?! – Она прижимает ладонь к горлу. – Эмма! Да ты очумела, что ли? У меня сердце едва не лопнуло!
– Что случилось? – Теперь уже Айзек кладет мне на плечо руку; на лице неподдельная озабоченность. Ага, он явно не может решить, удалось ли мне что-то подслушать из их разговора с Черой.
– Ничего. Дейзи меня напугала, вот и всё.
– Она упала, бедная. – Беря меня под руку и не сводя глаз с Айзека, ко мне прилипает Салли. Радж отступает на шаг в сторону кухни. – Я как раз прибиралась в женской душевой, когда услыхала шум. Выбежала – а там она лежит. У нее даже шлепанцы порвались.
Айзек наклоняется ближе, пристально вглядываясь мне в лицо.
– Ты уверена, что с тобой все нормально?
Я обмахиваюсь ладонью. В коридоре и без того жарко, а тут еще все сгрудились кругом и, главное, внимательно за мной наблюдают, ждут, чего я отвечу. Вдоль хребта скатывается капелька пота. Я на миг зажмуриваюсь, а когда вновь распахиваю глаза, стены начинают плыть, раздуваются, словно бока у воздушного шара, а затем схлопываются, безжалостно сдавливая мне грудь, да так сильно, что через несколько секунд я уже не в состоянии дышать.
– Ой! У тебя что, обморок?! – Голос Салли доносится будто из-под воды.
Я хочу ей сказать, что хватит висеть на моей руке и еще пусть Айзек хотя бы отодвинется, но дар речи меня покидает. Тело словно парализовано. Вот уже не могу различить давление чужих пальцев на собственной коже, дыхание Айзека перестает отдавать табаком…
– Давай-ка прогуляемся на свежий воздух! – командует Дейзи, увлекая за собой по коридору, к парадной двери. У меня подгибаются коленки, однако она держит под локоть крепко, не дает упасть.