Я перестаю слушать и опускаюсь на пол. Фрэнк протягивает руку, подхватывая меня под локоть.
– Жаль, что мы в разных парах. – Он наклоняется до того близко, что его губы чуть ли не облизывают мне ухо. Дыхание горячее и пряное от запаха кумина и кардамона. – Мне бы очень-очень хотелось побеседовать с тобой наедине.
– Извините, – заставляю я себя взгромоздиться на ноги. – Кажется, меня сейчас вырвет.
На полу кладовки холодно. Меня уже дважды вывернуло наизнанку в пустой контейнер из-под маргарина, который я нашла в углу. Лежу сейчас на досках, прижимаясь разгоряченной щекой к прохладной древесине. Через дверную щель слышится шарканье множества ног и неразборчивое бормотание голосов, пока народ вытекает из медитационного зала.
Со стороны кухни доносится какой-то новый звук, и я торопливо вжимаюсь спиной в стенку, укрываясь между мешками с рисом и мукой. Различаю приближающиеся голоса: один мужской, другой женский.
– Ты уверен? Не хватало еще…
– Да не волнуйся ты, нет тут никого.
– Все равно… погоди, я дверь запру…
Щелканье замка, затем чьи-то шаги по кафельному полу кухни. С каждой секундой все громче и громче. Я сворачиваюсь в тугой клубок, прикрывая голову; глупо, конечно: кладовка вся насквозь просматривается, только загляни. Дверь лязгает на петлях, как если бы кто-то терся об нее спиной, однако открывать ее никто не открывает, слышно лишь сопение да звуки мокрых, торопливых поцелуев.
Так продолжается несколько минут, после чего все неожиданно стихает.
– Вот я и говорю: Гейб не привез никакой еды. Вообще. Даже горсточки риса. – Ага, это голос Раджа. – И как мне теперь быть? У нас чечевица на исходе, а я тоже не волшебник, из воздуха ее добывать не умею. Даже если ввести нормирование, запасов хватит только на неделю, а дальше что?
Женщина сочувственно хмыкает.
– Чего я не пойму, – продолжает Радж, – так это зачем надо было посылать еще и Рут, когда Гейб отлично справлялся сам. Даже маоисты его не трогали: он от них всегда откупался продуктами.
– А вдруг это были не маоисты?
– Тогда кто?
– Понятия не имею… Ой, не надо уже, а?
– Ты чего?
– Радж, ведь она была мне лучшей подругой, понимаешь? Да, последнее время мы почти не общались, но… представить себе, что я больше никогда не смогу перекинуться с ней словечком, извиниться…
– А за что извиняться-то? Ты советовала ей утихомириться? Говорила. Предупреждала? Предупреждала. А она? Всякий раз, как зайду в главный корпус, обязательно хнычет, вечно жалуется… Только постояльцев распугивает. Ты совершенно правильно сделала, что перестала с ней водиться. Не ровен час, не одну ее вызвали бы к Айзеку…
Радж переходит на шепот, и я плотнее вжимаю ухо в перегородку.
– Ну-ну, не надо, не плачь… – Я мысленно представляю, как он прижимает Салли к своей широченной груди. – Мы тут в безопасности, а насчет питания я что-нибудь придумаю. Во-первых, у нас есть и огород, и плодовый сад, а еще целый курятник, да и козы вон какие жирненькие ходят… Все будет хорошо.
Они вновь затихают, и я осторожно расправляю затекшие ноги. В мышцах тут же начинают копошиться бесчисленные иголки; я вынуждена пошевелить ступнями, чтобы побыстрее разогнать кровь, и случайно задеваю какую-то бочку, откуда валится консервная банка с бобами. Я неловко выбрасываю руку, едва успев подхватить, но через миг банка все же выскальзывает у меня из пальцев и глухо брякается на пол. Возня за дверью тут же затихает.
– Ты слышал? Что это?!
Раджеш издает негромкий, басистый смешок.
– Извини, это у меня в животе урчит.
– Да нет же, мне показалось, будто…
– Брось. Пошли лучше у речки посидим. Рецепт доктора Раджеша.
– Но…
– Салли, прекрати! Пошли, говорю.
Если она и продолжила протестовать, я этого уже не услышала за шлепаньем резиновых подошв, но вскоре затих и этот звук.
Глава 22
Наши дни
– Джейн, ты еще там? – доносится через туалетную дверь просящий голосок Хлои.
– Да-да, сейчас выйду.
Я сижу на детском унитазике в санузле начальной школы, что расположена на Рингвальд-стрит, не выпуская из рук мобильник. Не успела я толком прочитать уведомления о Дейзиных письмах, как из «кошачьей гостиной» выбежала Хлоя и сунула мне в руки по котенку, а когда я вернула их обратно в клетку, потянула за собой к отцовской машине, требуя, чтобы я обязательно уселась с ней на заднем сиденье. Я попробовала было возразить: ведь придется оставить велосипед, но тут подключился Уилл, предложив подбросить обратно до конторы, когда закончится ярмарка.