– Угу, – понятливо кивает Фрэнк. – С тех пор вы неразлучны.
– Да как вам сказать… Живем-то все в Лондоне, однако я чаще всего встречаюсь с Дейзи. Не то что раньше.
– А что так?
– Наверное, повзрослели. Переросли друг друга. – Поверить не могу, что я все это рассказываю полнейшему незнакомцу, ведь дружба вещь очень личная, но, как ни странно, на сердце отчего-то становится легче.
– Слыхала пословицу: «Один друг навеки, другой на сезон – есть в нашей жизни на все свой резон»? Вот я порой и думаю, а что, если поактивней приглашать новых людей к себе в знакомые? – С этими словами Фрэнк чуточку придвигается ко мне.
Я тут же – и вполне демонстративно – отодвигаюсь на добрые полметра и кидаю взгляд назад. Площадка для йоги совершенно пуста, никого нет ни в огороде, ни в плодовом саду. На хоздворе, правда, вовсю блеют козы, но и возле них никто не вьется.
– Приятно было с вами пообщаться, Фрэнк, а сейчас мне надо идти. Народ, наверное, уже озадачился, куда я пропала…
– А кстати! – Он касается моего локтя. – Ты, случайно, не знаешь, где Паула? Такая рыженькая, кругленькая, ухаживает за козами?
Паула… Та самая, про которую говорили Айзек с Черой, когда я подслушивала под дверями. Черу, помнится, беспокоило, как бы та не ляпнула нам чего лишнего, а Айзек заверил ее, что после некоего детокса поводов для волнений уже не будет. Конечно, я могла бы сообщить об этом Фрэнку, но есть в нем что-то настораживающее.
– Паула? Ну да, я ее помню, хотя сегодня вроде бы не видела…
– Получается, она пропала. – Фрэнк до того цепко хватается за мое предплечье, что я даже подпрыгиваю. – Не первый день ее ищу. Нигде нет.
– Фрэнк! – Я показываю на собственную руку.
– Извини. – Он разжимает пальцы, однако и не думает отодвинуться. – Кого ни спрошу, всякий раз одно и то же: «Вы просто разминулись. Паула только что была здесь». Или: «Попробуйте заглянуть в библиотеку, она наверняка там». Ты вообще когда последний раз ее видела? Подумай хорошенько. Этой ночью она была в спальне? А утром?
– Не знаю. – Я встаю и делаю несколько шагов вспять, поближе к предполагаемой безопасности комплекса. – Сегодня вечером посмотрю повнимательней, но я уверена, что с ней всё в порядке. Наверное, она даже будет польщена, когда узна… Ай, вы что?!
Фрэнк бесцеремонно дергает меня за запястье, вынуждая припустить трусцой следом. Он размашисто шагает вдоль берега, бормоча на ходу:
– Ты должна пойти со мной. Если Паула в коммуне, она заперта в одной из тех хижин. Это единственное место, куда я еще не заглядывал.
– Да поняла я, поняла… – Я упираюсь пятками в грунт, пытаясь затормозить, однако на ногах у меня шлепки, которые всего лишь скользят по влажной глине. – Да отпустите же! Я сама пойду, не надо меня тащ…
– Э, нет, – круто разворачивается Фрэнк. – Я не слепой! Заметил, как ты пялилась на главный корпус. Удрать захотела, да? Решила, что я с приветом? Ну, признавайся, так?
– Да нет же, клянусь, я…
– А-а! На работе тоже, как зайду кофе взять, сразу вижу: стоят дурехи-секретарши, бухгалтеры всякие – и обо мне сплетничают, ржут за моей спиной. «Наш псих» – ведь вот какое прозвище придумали! Думают, я не в курсе! Но я ведь не глухой, и у меня тоже есть чувства!
– Конечно, есть! Я вас очень понимаю! – Я стараюсь не обращать внимания, до чего отчаянно у меня бьется сердце, пока я борюсь с его рукой. Вот если б удалось отжать хоть один палец, хватка ослабнет, и тогда…
– Как же, понимает она… – Фрэнк упорно тащит меня к мостику. – Нет у тебя чувств. Тех самых, настоящих, обращенных к настоящим людям. Разве я не видел, как ты нос воротила, когда я всего-то выказывал свое дружелюбие? А взять, как ты прямо стелешься перед Айзеком или Йоханном? Лишь оттого, что у них высокий рост и смазливая физиономия? Я думал, что ты не такая, Эмма, не такая… Когда ты встала на том собрании, чтобы возразить Айзеку, мне показалось, что уж с тобой-то я могу найти общий язык, что я могу тобой восхищаться… как Паулой… А после вчерашней ночи, когда ты так и заискивала перед Йоханном… Ну еще бы! Какой самец! Здоровый, высоченный… Ах, Йоханн!..
Пока он бормочет, волоча меня за собой, будто мешок с картошкой, я отчаянно озираюсь кругом в поисках хоть какого-нибудь оружия. От погребального костра осталась пара досок, но они все обгоревшие, рассыпятся в руках. Тянусь было к веткам, что нависли над головой, но пальцы хватают лишь воздух: слишком высоко.
– На помощь! – кричу я, когда мы оказываемся возле одной из хижин. – Кто-нибудь! Да помогите же!
Я валюсь на колени, весом всего тела выдергивая руку, и на четвереньках ползу обратно к мосту. Мужская длань хватает меня за шиворот футболки и вздергивает.