Я тычусь лицом в его футболку. Пахнет по́том, жасмином, мускусом и теплом. Никто из нас не говорит ни слова. Затем он отодвигается и прикладывает пальцы ко рту. Резкий свист пронзает воздух, заглушая собой и стрекот цикад, и шум водопада. Смех в той стороне немедленно прекращается, вместо него возникает новый звук: торопливое чмоканье по мокрой глине. А вот и они собственной персоной: Айсис, Чера, а также Дейзи с Линной. У Дейзи испуганно распахиваются глаза, едва она замечает распростертого, кровоточащего Фрэнка.
– Что случилось? – восклицает было Айсис, но ее прерывает шумное прибытие Кейна в компании Джейкоба и Кирана.
– Фрэнк ранен, – кивает Айзек в сторону мужчины. – Ребята, отправьте его в подпол и позовите Салли. Пусть она его посмотрит, подлатает где надо.
– Я бы сказала, его в больницу… – вмешивается Дейзи, однако Айзек прерывает ее, мотая головой.
– Ничего-ничего, это только с виду серьезная рана, да и Салли опытная медсестра.
Парни поднимают с земли бесчувственное тело: двое по бокам туловища, третий держит ноги. Развернув Фрэнка головой вперед, они уносят его в сторону главного корпуса.
– Эмма? – Дейзи делает ко мне шажок; на лице отчетливо написана тревога, и на секунду я вижу прежнюю Дейзи, эпохи нашей с ней студенческой скамьи; ту самую Дейзи, что сидела у меня на постели, гладя мне волосы, рассказывая про солнце на лице и морские волны у ног.
Прошу тебя, Дейзи.
Она оглядывается на главный корпус. Фрэнк и его импровизированная «Скорая помощь» уже далеко; рисованные человечки, заводные игрушки.
Помоги же мне.
Линна переглядывается с Айзеком, делает шаг к Дейзи и решительно берет ее под руку. Пригибается к уху и что-то нашептывает.
– Но…
Я буквально кожей чувствую, как ее охватывает замешательство.
– Дейзи. – Айзек держит на ней испытующий взгляд секунду, вторую, третью. – С Эммой все будет в порядке.
Айсис и Чера уходят к мосту, даже не оглянувшись. Вслед за ними тянется Линна, отчужденно сложив руки на груди. После секундного колебания ее примеру следует и Дейзи, окликая на ходу.
– Пойдем же, – торопит Айзек.
Я бросаю вслед Дейзи последний взгляд – она уже на мостике – и принимаю предложенную ладонь.
Ноги у меня подкашиваются ровно в тот момент, когда Айзек открывает дверь в хижину и наклоняет голову в приглашающем жесте: заходи. Моя рука – по-прежнему в его ладони – мне же самой кажется липкой от пота.
– Не волнуйся. – Он пошире распахивает створку, чтобы хижину заполнил свет. На полу ворох тряпок, в одном углу крошечный столик, а еще есть какое-то оцинкованное ведро, чья крышка обмотана старым полотенцем. К примеру, когда Кейн делал мне массаж, подобного ведра я не заметила – ни в углу, как сейчас, ни где-то еще. – Я просто хотел с тобой поговорить, так, чтобы нам не мешали.
Я вхожу и прижимаюсь спиной к стене, пока Айзек протискивается мимо, прикрывая за собой дверь. Хижина немедленно погружается во мрак.
– Не волнуйся, – слышу я. – Сейчас зажгу свечу.
Скрипят доски, когда он делает шаг, затем раздается скрежет колесика зажигалки. Тьма медленно отступает под напором огненного язычка, который из кулака Айзека перепрыгивает на фитиль толстой белой свечи, что торчит на столешнице.
– Садись. – Айзек усаживается на тряпичную груду и хлопает ладонью подле себя. – Садись же, Эмма.
У меня чуть ли не скрипят колени, когда я опускаюсь на пол. Айзек передает мне какую-то бутылку, взяв ее со стола. Этикетки нет, крышка уже свернута. Если поболтать, то внутри плещется некая темная жидкость.
– Что это?
– Ром. Сделай глоточек; поможет снять шок.
Я свинчиваю крышку, поднимаю бутылку к губам, чуточку отпиваю. Алкоголь сначала жжет, а затем согревает гортань. Я делаю еще один глоток, затем еще и еще. Когда я наконец отставляю бутылку, она наполовину пуста.
– Покурить? – Глаза Айзека не отрываются от моего лица.
Большим пальцем я задеваю его руку, вытаскивая самокрутку из жестянки, но я едва обращаю на это внимание. Все, на что я сейчас способна, это распознать пряное жжение рома на задней стенке гортани. Я подношу сигаретку к губам и затягиваюсь. Теперь еще глоток рома. И глоток дыма. Повторить.
От свечи на столе по деревянным стенкам хижины пляшут тени. Фитилек вдруг трещит, потом затихает. Я откидываюсь спиной на доски и опускаю веки.
– Как ты себя чувствуешь? – Его шепот заполняет все пространство; низковатый, бархатистый баритон окутывает меня словно одеяло. – Эмма? Как ты себя чувствуешь?
Я погружаюсь внутрь себя в поисках ответа, но его просто нет.
– Эмма?