Василиса, оценив обстановку и измождённый вид гостей, повернулась к дочери:
— Нужно накрыть столы. Нашим гостям с дороги необходимы хорошая еда и тёплые покои для отдыха. Ингрид, займись этим.
Ингрид тут же выпрямилась и повернулась к своему секретарю, давая чёткий, властный приказ:
— Вольга, распорядись на кухне, пусть немедленно подадут лучший ужин в малый обеденный зал. И подготовь для свиты Дамрии лучшие гостевые покои в восточном крыле. Выполняй.
— Будет исполнено, моя Владычица, — Вольга почтительно склонил голову, бросил быстрый, полный скрытой заботы взгляд на уставшую Ингрид, и быстрым шагом направился исполнять поручение.
Василиса повернулась к Фотонии и Алексу:
— Пройдёмте, я лично провожу вас. Солярис, пойдём с нами, нужно помочь отцу в кабинете.
Короли и королева Дамрии вместе с верным мечником двинулись по коридору. Напоследок Василиса обернулась и негромко попросила старшую дочь:
— Ингрид, зайди к ней перед сном.
Едва коридор опустел, Ингрид вместе с Раданом и крёстным тихо перешагнули порог спальни, заходя к спящей Джемме.
Тяжёлая дубовая дверь бесшумно закрылась, отсекая спальню от коридора. В комнате воцарился полумрак, нарушаемый лишь мягким светом лампады и багровыми отсветами неба Преисподней, пробивающимися сквозь витражное окно. Воздух всё ещё хранил горьковатый аромат травяных отваров лекаря Елены.
Ингрид медленно подошла к кровати и отодвинула шёлковый тюль. Она долго всматривалась в бледное лицо сестры. Джемма спала глубоко, но её брови были напряжённо сведены к переносице, словно даже во сне она продолжала с кем-то сражаться.
— Доигрались мы с тобой в кошки-мышки на арене, сестрица, — едва слышно, с горькой усмешкой прошептала Ингрид, аккуратно поправляя край одеяла на её здоровом плече.
Радан подошёл ближе, его тяжёлые шаги по ковру были почти беззвучными. Он опёрся руками на резную спинку кровати у изножья и хмуро посмотрел на раненую племянницу.
— Ты себя не кори, Ингрид, — негромко произнёс Радан, переводя взгляд на старшую сестру. — Нападение было спланировано идеально. Если бы не этот теневой разрыв, они бы близко к вам не подошли. Джемма сильная. Завтра уже будет рваться с мечом наперевес, помяни моё слово. Её дамрийский наставник Алекс не зря горд за неё.
— Она сильная, да. Но глупая, — глухо раздалось от двери.
Крёстный не стал подходить к постели. Он остался стоять у входа, скрестив свои мощные руки на груди и подперев плечом массивный косяк. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.
— Ты это о чём, Дима? — Ингрид обернулась к нему, в её голосе проскользнули ледяные нотки правительницы. — Она защищала меня. Бросилась под стрелу.
— Я о том, что защищать нужно с холодной головой, — отрезал крёстный, и его низкий голос заставил пламя лампады слегка дрогнуть. — Броситься вслепую в чернильный туман, подставиться под болт арбалета, а потом, истекая кровью, орать на лекарей и рвать швы — это не отвага. Это дурость. Если бы я её не отключил, она бы сейчас не спала тут мирно, а захлёбывалась собственным отравленным кровотечением. Воин обязан знать предел своих сил. Она этого пока не умеет.
Ингрид резко выпрямилась, её ладони сжались в кулаки, а внутри снова заклокотал тот самый гнев, из-за которого час назад пострадала замковая ваза.
— Ей двигал страх за меня! — повысив голос, шагнула вперёд Ингрид. — Она только что обрела настоящую семью. Она испугалась, что её снова отнимут! Как ты можешь судить её за это, Дима? Ты ударил её, когда она была беззащитна и ранена!
Радан поспешно выставил руку между ними, гася назревающую ссору:
— Тихо вы обе. Разбудите. Ингрид, остынь, крёстный прав в одном — его удар спас ей жизнь. Дмитрий действовал как командир на поле боя. Эмоции в тот момент убили бы Джемму.
Танин даже не изменился в лице под гневным взглядом Ингрид. Он лишь тяжело вздохнул и глубже засунул руки в рукава своей куртки.
— Подрастёт — поймёт, — спокойно ответил крёстный. — И ты поймёшь, Владычица. Когда уляжется твой собственный пыл. Лучше подумай, что делать с дамрийцами. Дамрия не простит нам, если с их принцессой что-то случится на нашей территории.
Ингрид перевела дыхание, заставляя свою огненную натуру подчиниться разуму. Она снова повернулась к кровати и опустилась на край, аккуратно взяв Джемму за руку.
— Дедушка прав, мы не будем им врать, — тихо, но твёрдо сказала она. — Завтра, когда Джемма проснётся, её приёмные родители увидят, что мы ничего не скрываем. Культ Преисподней — это враг всего мира, а не только нашей семьи. Если Дамрия хочет безопасности для своей воспитанницы, им придётся объединить свои войска с нашими.