— Как же ты меня напугала… Боги, как же ты нас всех напугала!
Ингрид помогла сестре аккуратно привстать на кровати, подложив под спину мягкие подушки. Джемма устроилась поудобнее, и они, сидя так вдвоем, начали негромко болтать. Постепенно к Джемме возвращались силы, а вместе с ними — и её привычное любопытство. Она осторожно пошевелила левой рукой, поморщилась, а потом удивленно коснулась пальцами правой стороны шеи.
— Слушай, Ингрид, — Джемма недоуменно нахмурилась. — Я прекрасно понимаю, почему у меня адски болит плечо. Стрела, яд, все дела. Но вот почему у меня шею так ломит, будто по ней прошлись дубиной?
В этот момент из кресла послышался тихий смех. Радан открыл глаза, потянулся и, захлопнув книгу, сразу же заговорил:
— А шея твоя ломит, принцесса, потому что Диме пришлось тебя экстренно усмирять. Ты в бреду тут такую бурю подняла, швы свои свежие рвала, лекарей по стенам размазывала. Ты бы просто убила себя своими выходками, если бы крёстный вовремя не выписал тебе точный удар ладонью по сонной артерии.
Джемма от такой новости на секунду онемела. Её глаза опасно сузились. Вся её слабость куда-то испарилась, уступив место чистому, концентрированному возмущению. Она зловеще хмыкнула и медленно перевела тяжелый, обещающий крупные неприятности взгляд на дядю. По спине Радана от этого взгляда даже пробежали невольные мурашки.
— Усмирить, значит? Ударом ладони? — тихо, со смертоносной вежливостью переспросила Джемма. — А старый кошак вообще знал о последствиях своего решения? Он хоть понимает, что жить ему осталось ровно до того момента, как я встану с этой кровати?
Ингрид весело улыбнулась, мягко взяла Джемму за щеки, разворачивая её лицо к себе, и тепло заключила её лицо в свои ладони:
— Тихо, воительница, успокойся. Мы обязательно разберемся с крёстным, обещаю тебе. Я лично помогу тебе устроить ему реванш. Но сейчас главное — чтобы ты окончательно вылечилась и набралась сил. Ладно?
Джемма мгновенно оттаяла. Она ласково потерлась щекой о теплые ладони сестры, закрыла глаза и тихо, искренне ответила:
— Хорошо… Я согласна на всё. На любые лекарства и любой покой, лишь бы ты была рядом.
Радан, наблюдая за этой картиной, хмыкнул и поднялся с кресла. Его громкий, бодрый голос бесцеремонно оборвал всю эту семейную милоту:
— Так, ладно, девчонки, завязывайте со своими нежностями. Пойду-ка я спущусь в зал и обрадую остальных, что наша главная проблема наконец-то проснулась и уже строит планы мести. А то там Василиса с Фотонией со вчерашнего вечера из-за твоей коронации спорят.
Радан стремительно вышел из покоев, его тяжелые шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он направился прямиком к замковому балкону, который выходил во внутренний двор и соединял жилое крыло с парадными залами. Набрав в легкие побольше воздуха, дядя зычным, громовым голосом закричал на весь замок так, что, казалось, задрожали старинные каменные своды:
— Эгей! Свежие новости для великих умов и коронованных особ! Наша главная проблема соизволила открыть глаза! Джемма очнулась! Живая, здоровая и уже жаждет крови! Кому дорога жизнь — бегом в спальню, пока она сама до вас не добралась!
Его крик эхом разнёсся по переходам, заставив стражников во дворе испуганно схватиться за древки копий. Буквально через несколько минут в коридоре у спальни принцессы началось настоящее паломничество. Двери распахнулись, и в просторную комнату потянулись все, кто этой ночью не сомкнул глаз. На пороге появились взволнованная Фотония Гец, король Дамрии, обеспокоенные Василиса и Солярис. Следом за ними величественной походкой вошёл грозный дедушка, Бывший Король, а за его спиной показались Дмитрий Танин, уставший Вольга и статный мужчина в доспехах — Саша, личный наставник Джеммы, который воспитал её и обучил военному ремеслу.
Сама принцесса сидела на кровати, обложенная подушками, и с любопытством разглядывала вошедших. Радан, протиснувшись сквозь толпу, успел незаметно притормозить крёстного у самых дверей и тихо, с ехидной ухмылкой шепнуть ему на ухо:
— Димыч, я бы на твоем месте занял позицию поближе к выходу. Девчонка в курсе твоего ночного «успокоительного».
Дмитрий лишь хмуро сдвинул густые брови и насторожился, но отступать не стал, сделав шаг вперед. Джемма, заметив толпу, приветливо замахала здоровой рукой. Первой к ней подлетела Фотония. Она крепко, но стараясь не задеть раненое левое плечо, обняла дочь и тут же принялась шутливо её ругать:
— Ох, Джемма! Ну что же ты творишь? Ты ведь обещала мне, обещала, что будешь осторожна! У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела этот арбалетный болт!