— А хотя бы и так! — дерзко отозвалась Джемма, поудобнее перехватывая Ашен за талию. — Зато скучно со мной точно никому не бывает. Правда, Ашен?
Наемница лишь заливисто хохотнула в ответ.
Пока впереди продолжалась эта суматоха, Дмитрий Танин, слегка придержав своего скакуна, поравнялся с Джеммой и Раданом. Мужчина бросил задумчивый взгляд назад, туда, где Вольга всё еще бережно придерживал за талию пунцовую, но уже притихшую Ингрид.
— Слушай, егоза, — негромко спросил крёстный, кивая в сторону затихшей парочки. — А чего ты к ним прицепилась-то? Почему ты её постоянно подкалываешь на тему Вольги? Девчонка вон сейчас со стыда весь твой будущий тронный зал разнесет.
Джемма мгновенно растеряла всю свою напускную дурашливость. Её лицо стало серьезным, а в глазах мелькнула взрослая, глубокая мудрость.
— Потому что хватит им уже ходить вокруг да около, дядя Дима, — тихо, но твердо ответила она. — Они прошли через такое дерьмо, через столько боли и предательств… Всё плохое уже позади. Наша семья снова вместе, Пылающий Разлом спасен, в Дамрии порядок. Пора бы им уже открыть глаза и просто быть вместе, не прячась за этой дурацкой маской «Владычицы и секретаря».
Радан, услышав это, нахмурился. Мужская гордость и инстинкт защитника заставили его скептически хмыкнуть:
— Быть вместе — дело хорошее. Да только достоин ли он её? Ингрид — правительница, сильная, гордая. А Вольга… ну, парень исполнительный, не спорю. Но пара ли он ей?
Джемма от такого заявления аж в седле подпрыгнула. Она резко развернулась к Радану, и её голос зазвучал с той самой дерзкой, опасной королевской уверенностью, от которой у врагов обычно подкашивались ноги:
— А кто был рядом с ней, когда ей нужны были мы?! А, дядя? Вольга! Кто её спасал, когда весь мир рушился? Кто был с ней бок о бок, когда её собственное министерство и советники предали? Он! Он её щит, её опора и единственный человек, ради которого она готова горы свернуть! У нас вообще нет никакого права решать судьбу Ингрид. Она разумна, умна и сама прекрасно поймет, что ей делать в своей жизни.
Джемма опасно сузила глаза и, указав на Радана пальцем, добавила:
— И тебе, дядюшка, я очень советую туда со своими проверками не лезть. Потому что если ты посмеешь обидеть Вольгу или помешать им — будешь иметь дело лично со мной! А ты знаешь, какая я в гневе. Твоя борода точно пострадает!
Радан от такой тирады даже опешил, а потом не выдержал и громко рассмеялся, подняв руки в притворном жесте капитуляции:
— Ладно-ладно, признаю! Настоящая фурия. Молчу.
Ашен, с интересом слушавшая всю эту семейную разборку, весело подтолкнула Дмитрия локтем в бок:
— Эй, господин Танин! А ты-то сам что думаешь? Тоже считаешь, что паренек слабоват для нашей огненной Владычицы?
Дмитрий добродушно улыбнулся в усы и покачал правой рукой:
— Да боги с вами, какой «слабоват»? Я как раз совершенно не против их союза. Наоборот, парень — золото. Вы на него посмотрите: на вид он, конечно, робок, вечно смущенный, бледнеет-краснеет, когда Ингрид на него строго смотрит. Но это всё от уважения и чувств. На самом-то деле он мужественнее и сильнее многих рыцарей, которых я повидал. Парень прошел сквозь огонь и воду, не сломался. Просто мы все — шумные, сумасшедшие, свалились как снег на его бедную голову, вот он и тушуется от нашего напора. Но за Ингрид он жизнь отдаст, это я вам как старый солдат говорю.
Джемма довольно улыбнулась, услышав слова крёстного, и победно посмотрела на Радана:
— Вот! Учись, дядя, пока Дима жив. Зри в корень!
Радан лишь усмехнулся в усы, поправив тяжелую кожаную луку седла, и с прищуром посмотрел на племянницу:
— Ишь, как распелась, защитница угнетенных! «В гневе она страшна», видели мы твой гнев — подушками во дворце кидаться. Но ладно, признаю, язык у тебя подвешен что надо. Да только ты, Джемма, не путай боевую верность и семейную жизнь. Вольга парень толковый, исполнительный, приказы щелкает как орехи. Но Ингрид — это же ходячий вулкан! Ей стоит бровью повести — вокруг трава сохнет от жара. А этот твой писарь чуть что — сразу в краску, глаза в пол, «да, Владычица», «как прикажете, Владычица». Ему характер надо закалять, если он на нашу девку заглядывается, иначе она его просто проглотит и не заметит!
— Да ничего ты не понимаешь в суровых мужчинах, дядя! — фыркнула Ашен, крепче перехватывая поводья и направляя коня чуть ближе к Радану. — Нашел писаря! Этот твой «писарь», между прочим, когда на Разлом наемники попёрли, в одиночку три стрелы поймал, а четвертой конунгу их местному глаз выбил, даже не поморщившись. Я сама видела! Он просто при Ингрид робеет, потому что дышать на неё боится. Это у них, у благородных, любовь такая, поняла теперь? Не то что у нас в банде — по морде дал, значит, замуж позвал.