Дмитрий Танин весело расхохотался, да так громко, что пара птиц с шумом сорвалась с придорожных кустов.
— Ну, Ашен, ну выдала! По морде дал — значит, замуж позвал! Слышал, Радан? Вот тебе и новые дамрийские традиции, записывай, пока молодая поросль учит. А если серьезно, — Дмитрий поравнялся с Раданом и хлопнул его по плечу так, что тот аж поморщился, — ты к парню-то не лезь с дедовскими мерками. Вольга за Ингрид в огонь пойдет не потому, что она Владычица или корона у неё на башке блестит. Он её саму знает. Каждую её трещинку, каждый каприз. Когда она по ночам от кошмаров просыпалась, кто ей успокоительный отвар носил, пока мы все по лесам партизанили? Вольга и носил. Так что тут, брат, дело верное.
Джемма победно задрала нос, демонстративно показав Радану кончик языка:
— Во-о-от! Что и требовалось доказать! Дима у нас старый, мудрый, жизнь видел, не то что некоторые ворчливые дядьки, у которых кроме меча и выпивки в голове ничего не водится. Да если хотите знать, Вольга для неё — единственный тормоз! Ингрид же если заведется — весь мир в труху спалит, а он подойдет, тихонько за руку возьмет, скажет свое это занудное: «Успокойтесь, Ваше Высочество, это нерационально» — и всё! Наша огненная дева сразу тает, как ледышка на солнышке. Это же идеальный союз! Сама природа их создала: она — огонь, он —… ну, ладно, не вода, скорее, очень терпеливый щит, который этот огонь держит!
— Терпеливый щит, говоришь? — Радан хмыкнул, но в глазах его уже загорелся привычный азартный огонек. — Ладно, уговорили, чертовки. Трогать я его не буду… сильно. Но на первом же привале я с ним лично поговорю. Проверю, из какого теста у него нервы слеплены. Налью ему нашего, дамрийского, крепкого, от которого у непривычных парней уши в трубочку заворачиваются. Вот если выпьет со мной на равных и не свалится под телегу — тогда ладно, пускай крутит свои шуры-муры с моей племянницей. А если захмелеет с первой чарки и начнет стихи читать — уж извини, Джемма, я его лично в реке искупаю, чтоб дурь из башки выбить!
— Ой, держите меня семеро! — всплеснула руками Джемма, покатываясь со смеху. — Да Вольга твой дамрийский самогон даже не заметит! Он у нас в Разломе на таких травах настои пил, от которых у твоих гвардейцев кони дохли! Так что ты давай, дядя, готовь бочки, только потом сам не плачь, когда этот «скромный мальчик» тебя перепьет, а потом еще и все твои отчеты по налогам за последний год проверит и кучу ошибок найдет!
Ашен задорно подмигнула Джемме, поддерживая общий веселый гул:
— А что, господин Радан, давай на спор? Если Вольга выстоит против твоего кубка — ты мне отдаешь того сивого жеребца из своего личного выезда, который мне еще на границе приглянулся. А если Вольга свалится — так и быть, я всю твою гвардию целую неделю буду бесплатно уму-разуму учить и по лесам гонять, чтоб жир растрясли!
Дмитрий Танин снова хмыкнул, качая головой:
— Ну всё, Радан, попал ты под раздачу. Против этих двух баб при поддержке старого солдата тебе не выстоять. Соглашайся на спор, хоть повеселимся на привале. А то едем как на похороны, честное слово, а у нас тут, между прочим, будущая королева на лошади скачет и вовсю чужие свадьбы планирует!
Глава 14
Свист прохладного ветра приятно освежал разгорячённое лицо, а мерный, мощный топот копыт отзывался в груди глухой вибрацией. Кавалькада неслась на полной скорости, оставляя позади мрачные пограничные перевалы и погружаясь в бескрайние, залитые солнцем изумрудные луга Дамрии.
Ингрид, крепко прижимаясь спиной к груди своего секретаря, с опаской посмотрела на стремительно проносящиеся мимо холмы. Огненная магия Владычицы Пылающего Разлома сейчас ничем не могла помочь ей удержать равновесие на бешеной скорости.
— Вольга! — перекрикивая гул ветра, позвала Ингрид, слегка повернув голову. — Мы вообще правильно скачем? Сверху эти холмы кажутся бесконечным зелёным лабиринтом! Ты уверен, что мы не сбились с пути?
Парень, чьи сильные руки уверенно сжимали поводья по обе стороны от её талии, мягко улыбнулся. Его щёки всё ещё сохраняли лёгкий румянец, но в голосе звучала непоколебимая уверенность: