Джемма, наблюдавшая за этой сценой, лишь устало прикрыла глаза здоровой рукой.
Пока у ворот кипели нешуточные страсти, в королевской карете Пылающего Разлома назревала буря посерьёзнее. Василиса медленно повернулась к Фотонии Гец. Её рыцарский пыл мгновенно угас, уступив место полнейшему шоку и материнскому ступору.
— Фотония… — тихо, но с явным нажимом произнесла Василиса, указывая пальцем в сторону Серого. — Скажи мне, как это понимать? Каким это образом наша дочь ОФИЦИАЛЬНО стала чьей-то невесткой, а я узнаю об этом у ворот от какого-то сомнительного юноши?!
Фотония Гец измученно вздохнула, судорожно обмахиваясь веером, и поспешила успокоить новообретённую родственницу:
— Василиса, умоляю, не паникуй раньше времени! Это… это был ранний союз, чистая условность! Наш дамрийский этикет и старые клановые традиции, ничего более. Всё было решено, когда они были ещё совсем детьми. Уверяю тебя, в этом нет совершенно ничего серьёзного! Если детки сами не захотят, этот договор можно аннулировать в любую секунду одним росчерком пера.
В этот самый момент дверца соседней кареты с грохотом распахнулась. На дорогу ступил Солярис. На его лице блуждала зловещая, пугающая улыбка, а пальцы рук судорожно сжались в мощные кулаки. В полумраке его вертикальные зрачки опасно сверкнули драконьим огнём.
— Ранний союз, говорите? — глухо и зловеще рокотал Солярис, медленно приближаясь к жене. Каждое его слово так и дышало первозданной мощью Разлома. — Мне вот тоже безумно интересно поглядеть на нашего драгоценного зятя… Раз у парня завалялось несколько лишних жизней, раз он набрался наглости и взял нашу дочь в невесты без моего драконьего благословения!
Вокруг короля Дамрии стражники испуганно попятились, чувствуя, как воздух вокруг Соляриса начинает стремительно нагреваться.
Василиса, заметив, что её муж готов прямо сейчас сжечь половину дамрийской столицы, поспешно шагнула навстречу. Она ласково протянула к нему руки, бережно приобняла его за мощные плечи и мягко произнесла, заглядывая в его яростные глаза:
— Успокойся, дорогой. Пожалуйста, остынь. Мы во всём разберемся и всё решим мирным путём. Никто твою любимую дочку без твоего ведома под венец не потащит.
Солярис тяжело выдохнул, но кулаки разжимать не спешил, продолжая буравить взглядом ворота замка.
— Ой, да ладно тебе, Радан, не кипятись! Будто первый раз долг прощаешь, — Серый беззаботно отмахнулся от багровых искр, проигнорировав зловещий оскал мужчины, и снова повернулся к Джемме. — Короче, Джемка, у меня для тебя новость. Братца ненаглядного сейчас в замке нет. У него там какие-то супер-важные поручения от совета вылезли, задания государственного масштаба, все дела. Из-за этой бюрократии он тупо не успел приехать к твоему возвращению. Но ты сильно не горюй! Пока его величество изволит отсутствовать, мы с тобой успеем знатно повеселиться и разнести пару трактиров, как в старые добрые!
Джемма молча и сокрушённо протирала пальцами виски. Голова от этого парня уже раскалывалась, а ведь они даже через порог не переступили. На секунду ей показалось, что проклятые перевалы были куда более спокойным местом, чем родные ворота.
Решив проигнорировать Серого, пока он не выдал очередную семейную тайну, Джемма повернулась к Фотонии.
— Мам… — устало выдохнула принцесса, указывая рукой на открытые створки. — Можно мы уже наконец войдем? Сил нет стоять на этой жаре.
— Конечно, родная, что же мы на пороге толпимся! — спохватилась Фотония. Она грациозно повела рукой, приглашая делегацию внутрь, и вместе с королем направилась встречать самых высокопоставленных гостей. На их долю выпала дипломатическая миссия — проводить во дворец Василису, Соляриса и бывшего короля Шофера, чтобы сгладить первое, весьма сумбурное впечатление от приема.
— Джемма, дорогая, оставляю остальных на тебя, — на ходу бросила Фотония, скрываясь в прохладной тени главного холла вместе с королевской свитой.
Джемма тяжело вздохнула и обернулась к оставшимся спутникам. Стоило им переступить порог, как перед ними, словно из-под земли, выросла колоритная фигура главного дворецкого. Мужчина, вышколенный до кончиков ногтей, согнулся в безупречном поклоне, едва не коснувшись носом паркета. За его спиной в идеальную струнку вытянулись пара десятков слуг.