— С превеликим удовольствием, леди! — ухмыльнулся Радан, и они молниеносно поменялись местами.
Сестры на секунду соприкоснулись спинами.
— Сестрица, ты как? — выдохнула Ингрид. — Я, признаться, уже знатно устала…
Джемма лишь хищно ухмыльнулась:
— Устала? Брось, Ингрид, я лично только-только разминаюсь!
Перед ней тут же вырос Радан. Джемма сделала обманный выпад и насмешливо бросила:
— Что, соскучился, дядюшка Радан? Повторим садовую прогулку?
— О, племяшка, я просто мечтал об этом! — парировал он, и их клинки снова сошлись с оглушительным скрежетом.
Пока на площадке разворачивалась эта битва, к Василисе и Петлявину подошёл отец Василисы — бывший король. Его грозный вид внушал трепет: иссиня-чёрные, как уголь, волосы и пронзительные, льдисто-голубые глаза. Бывший монарх выглядел взволнованным и сразу громко заговорил:
— Василиса! Ну и где моя внучка, которую вы нашли? Я как только услышал эту весть, сразу примчался сюда! Обыскался её уже, весь замок обошёл, всех слуг допросил, а они мне какую-то чушь лепечут! Где она?!
Василиса молча улыбнулась и кивнула головой вниз, указывая на песчаную арену, где Джемма в этот момент как раз закладывала крутой вираж.
— Да вот же она, отец, — мягко ответила Василиса. — Как видишь, кровь всегда берёт своё.
А внизу бой уже доходил до своего пика. Ингрид, сменив позицию, сошлась в клинче с крёстным. Их мечи скрестились, и девушка, собрав последние силы, тяжело дыша, выпалила:
— Крёстный! Давай так: если я сейчас выиграю… ты позволишь мне и Джемме творить всё, что мы только захотим!
Крёстный упёрся ногами в песок и гулко расхохотался:
— Ха! Дерзко! Да тебе, девчонка, меня сперва выиграть надо, чтобы такие условия ставить! Нападай!
И они сошлись в последнем, самом яростном размене ударов. Пыль поднялась столбом, полностью скрывая бойцов, сталь звенела так, что закладывало уши, Лена и Солярис вскочили с мест, а Петлявин замер в предвкушении…….
Глава 2
Вдруг привычный ритмичный звон мечей оборвался странным, глухим хрустом. Земля под ногами дерущихся резко просела, а песчаную арену разорвал нечеловеческий, пронзительный свист. Пылевое облако не просто не осело — оно неестественно закрутилось, превращаясь в плотный, непроницаемый вихрь чернильно-чёрного цвета. В воздухе резко запахло озоном и жжёной кровью.
— Ингрид! — отчаянно крикнула Джемма, бросая Радана и бросаясь прямо в этот водоворот.
Но стоило ей сделать шаг, как из черного тумана вырвалась мощная взрывная волна. Джемму отбросило назад на песок. Радан едва успел перехватить её, помогая удержаться на ногах. В этот же миг со стороны замковой стены раздался резкий, сухой щелчок взведённого арбалета. Свистнула стрела. Джемма вскрикнула — вражеский болт глубоко вонзился ей в плечо, окрашивая кожаный тренировочный доспех багровым цветом.
На трибунах поднялся крик. Бывший король, чей взгляд только что выражал гордость, изменился в лице. Его льдисто-голубые глаза вспыхнули яростью. С невиданной скоростью он перемахнул через перила трибуны, на ходу выхватывая из ножен тяжёлый королевский клинок.
— Назад! Это теневой разрыв! — громовым голосом скомандовал старый монарх.
Черный вихрь опал так же стремительно, как и появился, оставив после себя лишь едкий дым. Ингрид на арене не было.
— Ингрид… — прошептала побледневшая Джемма, оседая на колени.
В загон ворвались обезумевшие от ужаса Василиса и Солярис. Солярис на ходу сбрасывал человеческий облик, его кожа покрывалась чешуёй, а из груди вырывался яростный драконий рык.
— Перекрыть все выходы из замка! — взревела Василиса, чьи материнские инстинкты превратили её в разъярённую тигрицу. — Поднять гвардию! Солярис, в небо, не дай им уйти через горы! Обыскать каждый камень!
Она бросилась к раненой Джемме и, зажав ладонью кровоточащую рану дочери, неистово закричала на всю арену:
— Лекаря! Быстро сюда лекаря Елену!
Пока Лена подбегала со стороны трибун, пытаясь помочь своими иллюзорными чарами отвлечь боль, сквозь толпу уже протиснулась опытная целительница Елена с походной сумкой лекарств. Она упала на колени рядом с Василисой и прижала пальцы к плечу Джеммы.
— Стрела отравлена, — тяжело дыша, быстро заговорила лекарь Елена, вливая очищающую магию в рану. — Я сдерживаю яд, но Джемме нельзя двигаться. Рана глубокая, она потеряла много крови. Дима, держи её!
Крёстный — Дмитрий Танин, великий Лев — мгновенно опустился рядом с Джеммой. В его глазах, обычно полных азарта, сейчас застыл ледяной страх за крестницу. Он бережно, но крепко прижал девушку к себе, фиксируя её плечо, чтобы яд не расходился по телу.