— Стоять, — глухо и непреклонно отрезал крёстный, скрестив руки на груди. — Туда нельзя. Джемма спит.
— Пусти меня, Дима! — Ингрид попыталась обойти его, но Танин даже не пошевелился. — Она ранена из-за меня! Я должна видеть её!
Радан, вошедший следом, мягко положил руку Ингрид на плечо:
— Племяшка, послушай крёстного. Джемма устроила здесь настоящий разнос. Она рвалась за тобой в бой, швы трещали, яд снова шёл по венам. Лекарь Елена едва её стабилизировала. Дмитрию пришлось… утихомирить её. Точным ударом. Сейчас она под сильным успокоительным отваром, и тревожить её — значит убить.
Ингрид замерла. Осознание того, что её сестра едва не погибла из-за собственного упрямства и коварства жриц, ударило по её и без того взвинченным нервам. Внутри неё вскипела глухая, неконтролируемая ярость — гнев на жриц, на собственную слабость и на эту вынужденную беспомощность.
— Да как вы… Как это вообще могло произойти?! — вскричала Ингрид, теряя контроль над собой.
В порыве бушующих эмоций она резко развернулась и наотмашь ударила по стоявшей рядом массивной фарфоровой вазе с королевским гербом. Дорогая вещь со страшным грохотом разлетелась на сотни мелких осколков, которые со звоном рассыпались по паркету.
Крёстный лишь тяжело вздохнул, даже не вздрогнув, а Радан недовольно поморщился, глядя на осколки. Оба они были против таких вспышек, но прекрасно понимали её пыл гнева и то, какой стресс она только что перенесла в подземелье.
— Легче стало? — спокойно спросил Дмитрий Танин, глядя на тяжело дышащую девушку. — Ваза не виновата. Виноваты те, кто остался под завалами. А Джемма будет жить, Елена своё дело знает.
В этот напряжённый момент двери приёмной робко приоткрылись. В залу на полусогнутых, дрожащих ногах вошёл молодой слуга. В его руках ходуном ходил запечатанный сургучом свиток. Оглядев грозную компанию — сурового крёстного, хмурого Радана, злого бывшего короля и тяжело дышащую Ингрид, — парень сглотнул и заговорил прерывающимся от страха голосом:
— В-ваше Величество… Их Светлости… Срочное донесение с границы королевства Дамрия. Сюда… сюда на полной скорости мчится королевская свита. Король и королева Дамрии прибудут в замок в течение пары часов.
Ингрид буквально изменилась в лице. Она резко схватилась обеими руками за голову, её пальцы судорожно впились в волосы.
— О великие боги… — выдохнула она, полная отчаяния. — Король и королева Дамрии? Это же приемные родители Джеммы! Как… как мы всё это им объясним?! Они ведь вырастили её, воспитали как родную дочь, души в ней не чают! Они доверили её нам, а она лежит здесь, отравленная и без чувств!
Бывший король хмуро свёл густые брови:
— Дамрийцы — люди чести, но известие о ранении их любимицы поднимет на уши всю их гвардию.
Пока они в замешательстве думали, что делать, из внутренних дверей спальни тихо вышла Василиса. Её лицо было уставшим, под глазами залегли тени, но в ней чувствовалась материнская стойкость. Увидев Ингрид целой и невредимой, Василиса со слезами на глазах шагнула вперёд и крепко обняла дочь.
— Мама… — прошептала Ингрид, прижимаясь к ней, а затем отстранилась и с тревогой заглянула в глаза. — Как она? Как Джемма?
— Она спит, моя хорошая. Дыхание ровное, яд полностью выведен, — мягко ответила Василиса, погладив Ингрид по щеке. Затем она повернулась к мужу, Солярису, и отцу: — Я слышала про Дамрию. Нам нельзя паниковать.
Ингрид решительно выпрямилась, стараясь взять себя в руки:
— Мама, отец, я прошу вас… Побудьте с Джеммой в спальне, пока мы с дедушкой пойдём встречать и приветствовать свиту Дамрии. Им нужно преподнести всё так, чтобы они не объявили нам войну с порога. Мы с дедом возьмём этот удар на себя.
Василиса согласно кивнула, переводя взгляд на Соляриса:
— Хорошо. Мы с отцом не отведём от неё глаз.
Ингрид бросила последний, полный тревоги взгляд на закрытую дверь спальни сестры, а затем решительно повернулась к деду. Подол её тренировочного платья был испачкан гарью и копотью подземелья, а от доспехов бывшего короля всё ещё пахло порохом и сыростью. В таком виде принимать королевскую свиту другой страны было немыслимо.
— Нам нужно поторопиться, дедушка, — на ходу бросила Ингрид, направляясь к своим покоям. — Встретим их во дворе замка, как только они пересекут главные ворота. Но перед этим нужно смыть с себя эту пещерную грязь.
— Полностью согласен, внучка, — глухо отозвался бывший монарх, поправляя растрёпанные иссиня-чёрные волосы. — Появление перед дамрийцами в окровавленном и пыльном виде лишь подтвердит их худшие опасения. И помни: врать мы им не станем. Если мы решим что-то скрыть, а они узнают правду от слуг или самой Джеммы, это обернётся катастрофой. Расскажем всё как есть.