Вот и сейчас Женя занимается в кабинете завуча, а письмо дяди Саши при ней, оно тут на столе, в грамматике.
— Пиши, — сказала Тамара Петровна, прохаживаясь из угла в угол своего тесного кабинета. И, заглядывая в газету, медленно продиктовала: — «Мы победили потому, что наш народ сплотился вокруг своей партии, своего правительства. Мы победили потому, что весь наш народ горячо любит свою советскую Родину». «Потому что» пишется раздельно. — Тамара Петровна прочитала статью до конца и аккуратно сложила газету по складкам. — Написала?
Женя закусила губу и ничего не ответила. Всем сердцем своим она понимала слова, которые ей продиктовала Тамара Петровна, но написать их было не так-то просто. Во-первых, запятые. И кто это их выдумал, кто решил, что надо чуть ли не после каждого слова ставить запятую! А во-вторых, почерк. Уж она ли не старается! Но непослушная рука водит пером совсем не так, как хочется Жене, сама забирается вкривь и вкось.
Тамара Петровна подошла к Жене и через плечо стала разглядывать написанное. Какой же это диктант? Сплошные каракули и пропасть ошибок!
— Ты сколько, говоришь, три года в школу ходила?
— Да, в первый класс, во второй и в третий, — тихо ответила Женя. — А потом вот… с дядей Сашей…
— Так. — Тамара Петровна покачала головой. Ей захотелось сказать: «А за три года наши маленькие девочки знаешь сколько успевают пройти!» Но она промолчала — чувствовала, что Жене тяжело будет услышать такой упрек.
Женя и сама все поняла. Она в отчаянии положила перо и пошевелила онемевшими пальцами. Сегодня она совсем пала духом. По возрасту ей надо в пятый. Как же быть?.. Женя посмотрела на грамматику, и ей вспомнились слова из письма, которое лежит там: «Чур, руки не опускать…». Это был точно боевой приказ, и Женя мысленно ответила: «Есть не опускать!»
Она сдвинула брови и протянула руку к чернильнице:
— Тамара Петровна, подиктуйте еще. Я вспомню… Я знала. И про запятые знала и про всё…
Тамаре Петровне было жаль эту невысокую, загорелую, редко улыбающуюся девочку с хмурым взглядом, хотелось ее обнять, приласкать. Но она понимала, что этого сейчас нельзя — рано. Надо дать Жене осмотреться, привыкнуть к новому месту, сойтись с подругами. Понемногу она успокоится, войдет в колею. Тогда с ней можно будет говорить проще, не боясь причинить боль. Тогда, может, и все ее знания обнаружатся. Правда, знания у нее очень странные, клочковатые. То она самое замысловатое слово напишет верно, то в самом простом ошибется.
— Тамара Петровна, подиктуйте, — упрашивала Женя, — хоть немножко! Ведь для пятого класса надо много готовиться.
Тамара Петровна в раздумье взяла Женину тетрадь.
Легко сказать — в пятый класс! Начальная школа — это же основа основ! Готовить девочку в пятый класс, если у нее нет прочных, твердых знаний за начальную школу, — да это же все равно что возводить дом на непрочном фундаменте!
За дверями послышались приглушенный смех, возня, голоса.
Тамара Петровна крикнула:
— Майя, Аля, ну что вы там? Заходите!
— Мы по делу! Вам привет!
В кабинет вбежала запыхавшаяся, раскрасневшаяся Аля. Она тянула за собой упиравшуюся Майю.
— Мы сейчас встретили Нину Андреевну, — сказала Майя, с трудом переводя дух и стараясь незаметно отцепить Алины пальцы от своего рукава. — Она просила передать привет вам и всем девочкам. Она сегодня уезжает в санаторий. Учительский. Какие-то «Ключики-замочки».
Тамара Петровна улыбнулась:
— Санаторий «Белые ключи»? Знаю — это на канале имени Москвы.
— Вот-вот! Она просила нас туда приехать с экскурсией.
— Мы и поедем, — сказала Тамара Петровна. — В гороно нас уже внесли в график на август.
— Она только вчера приехала из Харькова, — зачастила Аля, которой не терпелось вмешаться. — Она туда ездила учителей учить!
— Для обмена опытом, — поправила Майя, наконец освободившись от Алиных рук.
Женя потянула Майю за тонкий, с серебряным набором пояс и шопотом спросила:
— Нина Андреевна — это кто?
Аля услышала и громко стала объяснять: