Возле нового, только что покрашенного, как и все его соседи, здания автомобиль остановился. Анна Игнатьевна вошла в вестибюль. Здесь тоже все было с иголочки. На стенах и потолке — свежая краска. Диван, стулья, стол — из светложелтого, не успевшего потемнеть дерева.
Дежурный у входа откозырял:
— Кабинет начальника прямо по коридору.
В кабинете тоже еще пахло краской.
— Здравствуйте, товарищ Гаврилюк!
Невысокий майор милиции торопливо поднялся из-за стола навстречу Журавлевой. Анна Игнатьевна протянула ему свою маленькую крепкую руку:
— Так вы знаете, зачем я приехала? За Зиной Максимовой.
— Да… но, товарищ Журавлева…
Анна Игнатьевна сделала вид, будто не замечает его смущения:
— Так-так, я слушаю.
Майор остановился посреди комнаты:
— Товарищ Журавлева, вы же сами знаете. — Он провел рукой по своим светлым, зачесанным назад волосам. — Мы эту девочку, к сожалению, не нашли. Я вам писал… Придется запастись терпением.
— Терпением? — горячо сказала Анна Игнатьевна. — Да ведь сестренку-то ищет маленькая девочка! У нее не осталось никого из родных. Вы это понимаете?
Анна Игнатьевна взялась за высокую спинку стула. Но вместо того чтобы сесть, она вдруг резким движением отставила его в сторону и повернулась к майору:
— Активнее надо искать, товарищи!
— Мы ищем!
Майор вынул из письменного стола толстую кипу бумаг и подал Журавлевой.
Анна Игнатьевна принялась рассматривать бумаги, папки, раскрывать конверты, перебирать пожелтевшие от времени, покрытые почтовыми штемпелями открытки.
Майор объяснял:
— Мы сначала спрашивали жительниц, у которых отчество Васильевна. А когда это ни к чему не привело, подумали: да, может, отчество-то здесь ни при чем, может она просто из Василева! И опросили все село Василево. Это ничего не дало. Вот здесь, — он раскрыл длинный список, — Зины Максимовы — те, что находятся в детских домах, и усыновленные. В этой папке — тетя Паша, к которой сходятся все нити. Но о ней ничего нового нет. Все тот же тупик! Она скорее всего погибла… Я уж не говорю о том, что мы опросили всех взрослых жителей Залесья и другие районы обшарили… Да вы почитайте, посмотрите сами.
Майор, видимо, ожидал, что строгий подполковник на этот раз скажет хоть слово одобрения. Ведь целый год искали, да розыск и сейчас продолжается.
Анна Игнатьевна молча попыхивала папиросой.
Майор не выдержал:
— Мне кажется, я делаю все, что возможно, товарищ подполковник!
Журавлева снова затянулась папиросой и в раздумье, медленно проговорила:
— Да ведь понятие о возможном у каждого свое. Я, например, так понимаю: когда найдем, тогда скажем — сделали все возможное.
Продолжая курить папиросу за папиросой, Анна Игнатьевна снова и снова перелистывала бумаги.
Дело маленькой девочки Зины Максимовой было необычайно трудное. За какую нитку ни потянешь все не то! Потому его и поручили подполковнику Анне Игнатьевне Журавлевой, одному из самых опытных работников Главного управления. Анна Игнатьевна считала, что безнадежных дел нет, и не было случая, чтобы она не довела поисков до благополучного конца. Но такого запутанного дела ей еще не приходилось встречать. Находясь в Москве, Журавлева не только знала, как идут розыски, но и сама в них участвовала: обдумывала и находила новые и новые варианты, обсуждала их вместе с майором Гаврилюком, работником Белоруссии. И после целого года тщательных, но напрасных поисков, когда казалось, что уже все исчерпано, она срочно выехала на место.
И сейчас, вчитываясь в документы, собранные белорусскими работниками, она думала: «Гаврилюк молодец, свое дело знает, ценные сведения собрал! И девочку бы уже нашли, но беда в том, что Зина давно не Зина, теперь это совершенно очевидно. Она забыла свое имя и своих родных. Она, может быть, где-нибудь совсем рядом. Да что, она может жить в одном детском доме со своей сестрой, но об этом никто не догадывается… А мы должны вернуть девочку ее старшей сестре!»
Журавлева с силой придавила папиросу в плоской металлической пепельнице, полной окурков.
В раскрытое окно было видно, как по опустевшей ночной улице, погромыхивая листами железа, пронесся грузовик. Со скрипом проплелась телега. Чьи-то голоса не очень стройно, но с задором выводили: