За всеми делами дни шли быстро, и осень для Жени наступила незаметно. Вчера она увидела над решеткой Чистопрудного бульвара дощечки с надписями: «Осторожно — листопад!» и «Берегись юза!»
Листопад… Уже листопад, настоящая осень!..
Но почему же «осторожно»? И еще — «Берегись юза!» «Вот странно… Что это значит?» — подумала Женя. На фронте она привыкла видеть надпись: «Мины!» Это было просто и понятно: отступая, фашисты заминировали участок, и наши саперы еще не успели его разминировать. Но почему на мирной, московской улице надо вдруг беречься какого-то неведомого юза? И она спросила:
— Лида, кто такой юз?
— Юз? Ну, в общем… это бывает, когда трамвай тормозит, колеса уже не вертятся, а он все-таки катится. Вожатый и рад бы остановить трамвай, но он все равно скользит, потому что листья нападали на рельсы и рельсы стали очень скользкими. Понятно? И если кто-нибудь переходит улицу…
Женя не дослушала. Трамвай, рельсы… Нет, юз — это совсем не то. Юз — это злой старик, юго-западный ветер, Он как дохнет, так в воздухе сразу закружатся сухие листья — желтые, красные. Они колют лицо, слепят глаза. Идешь, а куда — не знаешь. «Будь осторожен в листопад!»
Эти необыкновенные, загадочные слова понравились Жене. И сейчас, пробегая по коридору, за широкими окнами которого виднелись молодые тополя с пожелтевшей листвой, она пропела себе под нос:
Женя бежала по коридору вместе с Лидой босиком, с туфлями в руке, стараясь не шуметь. Весь дом еще спал — двери комнат были открыты, и оттуда не доносилось ни звука.
В кухне уже ждали глазунья, булочки, кувшин молока.
— Да не торопись ты, кушай как следует, — ласково приговаривала тетя Оля, глядя, как Женя уплетает вкусную, горячую яичницу. — При таких-то занятиях надо силы набирать!
— А я уже набрала, спасибо…
Помахивая завернутой в красную скользкую, чуть холодноватую бумагу грамматикой, Женя выбежала в сад. Лида — за ней.
Небо, без единого облачка, казалось белесым, точно полиняло за лето. Воздух по-утреннему свежий, прохладный. На ветках весело чирикают птицы. На дорожках желтеют опавшие листья…
А как тихо! Трамваи еще не шумят…
Подруги забрались в свой любимый уголок, где, скрытая кустами сирени, стояла низкая широкая скамейка.
Женя, которая, к удивлению и девочек и воспитательниц, могла заниматься где угодно, не любила своей рабочей комнаты. Там было просторно, уютно, удобно, но окна выходили на северную сторону. «Темно, точно в землянке», — досадовала Женя. Ее тянуло к солнцу, к свету. И больше всего ей нравилось здесь, в саду, за густо разросшейся сиренью. Все так и называли этот уголок: «Женин класс».
И сегодня, накануне экзамена, Женя с Лидой пробрались в свой «класс» спозаранку.
— Сейчас мы начнем с наречий. — И Лида открыла грамматику. — Потом повторим глаголы, чтобы знать их назубок. А там посмотрим… Итак, наречие отвечает на вопросы: где, куда, откуда… — Лида ребром ладони словно рубила что-то невидимое на скамейке.
Она объясняла просто и понятно, приводила много примеров.
Закончив объяснять, она стала строго спрашивать.
Женя отвечала, нахмурив брови и волнуясь, точно это и в самом деле был экзамен.
На углу на улице висели большие часы. Девочки то и дело с тревогой поглядывали на них. Шестьдесят секунд длинная черная стрелка вовсе не двигалась. Потом она вдруг делала рывок с таким усилием, точно ей и самой было обидно отмерять каждую ушедшую минуту, которая сокращала Женин последний, предэкзаменационный день.
— Ничего, за наречие я более или менее спокойна. — Лида карандашом поставила в грамматике «птичку». — А вот какая часть речи показывает действие или состояние предмета?
Женя отвечала без запинки.
Но разве на эту Лиду угодишь!
— Что такое спряжение? Какие бывают спряжения глаголов? И сколько? Назови, не стесняйся!
Она не давала Жене дух перевести.
И Женя называла, перечисляла, повторяла.
Черная длинная стрелка обошла еще один круг.