«Уроки, Катюша, приготовила?»
Редакция чуть ли не половину времени проводила в пути, и Жене случалось заниматься даже в автобусе. Училась Женя старательно, сама обо всем расспрашивала, все хотела узнать.
«Что ты сегодня в газете вычитала?» — спрашивал ее дядя Саша каждый вечер.
Автобус дребезжал, покачивался, а то как тряхнет на рытвинах! «Что-то наша школа шатается! Как бы ученица под партой не очутилась», — шутил иногда дядя Саша.
В автобусе уже становилось темно, дядя Саша дремал — ему ведь опять всю ночь напролет работать, а Женя рассказывала и рассказывала, что она вычитала в газетах.
А ночью Женя смотрела, как делается газета. При свете огромной лампы, от которой так и несло жаром, наборщик дядя Анисим ловко брал металлические буквы из деревянных гнездышек, соединял их в строчки, строчки вставлял в рамку. Рамку вставляли в типографскую машину, которая быстро, лист за листом, печатала газету с красивым рисованным заголовком: «Красный стяг».
Потом Женя промывала буквы керосином и опять расставляла их по гнездышкам.
Вот о чем рассказала она старой учительнице. Женя словно опять побывала среди своих фронтовых друзей, в своем автобусе, в походной типографии.
— Так-так… — в раздумье протянула учительница. — Нелегко тебе пришлось… — Она внимательно посмотрела на Женю. Закрыла грамматику и сказала: — А теперь — спать! Ты устала и все равно ничего не запомнишь.
— Да мне спать совсем не хочется, — говорила Женя, опускаясь на бархатную подушку.
Через минуту она уже крепко спала.
Проснулась Женя, когда машина застопорила и пароход остановился.
— Вставай — приехали! — весело говорила учительница, откидывая занавеску.
И перед Женей всеми своими огнями засиял вокзал с высоким золотым шпилем.
— Москва?.. — испугалась Женя. День кончился, а завтра…
Учительница наклонилась над чемоданом и стала укладывать книгу, мыльницу, полотенце…
— Женя, а ты беги, догоняй своих. Желаю тебе хорошо сдать. Мало ли что бывает! Может, тебя ни про ек, ни про ок и не спросят! — И с самым добродушным видом похлопала Женю по плечу.
Девочки уже спускались по трапу.
— Женя, скорей, мы тебя ждем! А где же Нина Андреевна?
— Какая Нина Андреевна?
— Как это «какая»! Наша. Всю дорогу с ней просидела, а спрашиваешь — какая!
Девочки зашумели, окружили Женю. Лида кричала:
— Я ж тебе сразу сказала!
Женя стояла ни жива ни мертва. Так вот кто это был!
На шоссе против троллейбусной остановки давно ждали голубые заказные автобусы. Девочки устали, всем хотелось спать. И все без разговоров быстро уселись по местам.
— Товарищ водитель, что ж вы свет не зажжете? — крикнула Валя Малыгина.
Маленькая лампочка тускло осветила автобус.
Женя открыла грамматику и подумала: как писать — лампочек или лампочик?..
Дома девочек встретила Тамара Петровна:
— Женя, накануне экзамена — и уехать! Этого я от тебя никак не ожидала.
— А кто с ней на пароходе занимался! Ни за что не угадаете! — закричала Аля, торопясь первой выложить ошеломляющую новость. — Сама Нина Андреевна! Всю дорогу!
У Жени даже кончики ушей загорелись — так ей стало стыдно.
— Какое там занималась! — призналась она, хмуря брови. — В каюте я спала. Я же не знала, что это Нина Андреевна. Я немножко учила только в автобусе, когда мы уже из Химок ехали домой. А на пароходе… проспала, и все!
— Проспала!.. Да что Нина Андреевна о тебе подумает! — ужаснулась Аля. — Да она завтра тебе это припомнит, помяни мое слово! Ты от нее теперь пощады не жди.
Женя, насупившись, перебирала камешки в игрушечном ведерке. Тут был и горный хрусталь, и «чертов палец», и какая-то порода с отпечатками ракушек — следы доисторического моря. Как Женя радовалась, собирая их для коллекции клуба «Глобус»! Все эти камешки так и сверкали на солнце, когда, забравшись по колено в реку, Женя доставала их из воды. А сейчас они стали тусклые, серые, как простой булыжник. И зачем она ездила на канал!
— Прошу без паники! — строго произнесла Тамара Петровна. — А ты, Женя, отправляйся ужинать и сразу спать. Сделанного не воротишь. А нос вешать, нечего. Ясно?
«Столько спала — и опять спать!» Но спорить с завучем Женя не посмела.
После ужина старшие девочки собрались в зале. Лида и Валя Малыгина играли на рояле в четыре руки. Остальные слушали. Кто уселся на низкой скамейке, кто прямо на ковре.
А Женя ушла в спальню.
Из зала глухо доносилась грустная музыка. Женя невольно прислушалась. Потом музыка оборвалась.