Женя знала, что Маринкина мама сейчас живет неподалеку от Москвы, в маленьком городе. Там, в затоне, около завода зимуют и ремонтируются пароходы. В Москву она приезжает довольно часто.
Женя написала ответ:
Спасибо, в воскресенье не могу. Приходи к нам в 13.00, поедем в музей. Скажи маме, что мы тебя проводим. С нами поедет вожатая.
Глава восьмая. «Я, юный пионер…»
Аля вскинула голову и поднесла горн к губам.
Сегодня горн звучал особенно весело и торжественно. Чувствовалось, что он сегодня собирает девочек для чего-то необыкновенного, радостного и важного.
Аля давно мечтала научиться горнить. Ей казалось: стоит только дунуть — и эта красивая труба сама весело запоет. Но на первом занятии кружка горнистов в Доме пионеров у Али ничего не получилось. Она дула изо всех сил, но ни звука не могла выжать из этой длинной медной трубы.
Аля чуть не расплакалась от стыда и досады. «Не буду я учиться!» Бросила горн на диван и хотела было убежать из комнаты. Ребята засмеялись — у них тоже не очень-то получалось. А руководитель сказал: «Не смущайся, Березкина. Ноты ты знаешь, слух есть — должно получиться. Давай попробуем еще».
Аля снова и снова дула. Вдруг, когда она уже совсем отчаялась, труба рявкнула.
— Так-так, отлично! Продолжай! — Руководитель, отбивая такт, замахал рукой.
Обрадованная Аля опять стала дуть что было сил, прижимая губы к скользкому мундштуку.
Когда урок кончился, руководитель сказал: «Лиха беда начало. Теперь главное — практиковаться побольше!» И Аля практиковалась. Несколько дней подряд по всему детскому дому разносились чудовищные вопли и стоны. Прохожие с недоумением посматривали в открытые окна старинного особняка.
«Аля, что это за рыканье взбесившегося тигра!» — рассердилась наконец Ксения Григорьевна.
«Что вы! Это же сбор на линейку! А вот это… послушайте… это сигнал на обед…»
Ксения Григорьевна вздрогнула и заткнула уши:
«Такой сигнал, по-моему, только аппетит отобьет на добрую неделю».
Но неунывающая Аля опять надула щеки. Горн рычал, ревел, хрипел.
Все же она научилась. Какие трели извлекала она теперь из своей трубы! Никогда еще в детском доме не было такого умелого горниста. Но даже у Али до сих пор горн не звучал так торжественно и празднично, как сегодня.
Заслышав его зов, девочки надели теплые пальто, шапки и побежали во двор.
Падал снег. Он забелил и серый асфальт дорожек и деревянный высокий забор. Беседка, которая, виднелась среди запушенных елок, стала похожа на огромную сахарную голову.
Шура Трушина, поминутно смахивая с себя снег, беспокойно спрашивала:
— Девочки, не забыли ли текст? У кого галстуки? Как бы их не помять!
Листок с текстом торжественного обещания и галстуки были уложены в маленький чемодан. Галя Платонова бережно держала его, боясь встряхнуть.
Валя Малыгина скомандовала:
— На правом фланге — подравняйсь!
Женя с тревогой посмотрела на ворота. Где же Маринка? Неужели она не нашла записку? А может, ее мама не отпустила? И Вити почему-то нет!
— Женя, где же твои гости? — спросила вожатая. — Пусть не обижаются, мы ждать не можем!
Женя снова оглянулась. «Маринка опоздает, никого не застанет и, конечно, обидится», — подумала она.
Но ждать было никак нельзя. В два часа в Музее Революции, в зале подарков товарищу Сталину, Женю вместе с третьеклассницами будут принимать в пионеры. Торжественное обещание им прочтет Иван Васильевич Вершинин.
Дядя Ваня прилетел в Москву накануне вечером и сразу же отправился к своим подшефным. Шура обрадовалась:
— Наконец-то вы приехали, Иван Васильевич! А я боялась — вдруг вы не сможете…
Шура давно написала в полк о том, что девочек будут принимать в пионеры. «Хорошо бы, — писала она, — если бы на этот сбор приехал кто-нибудь из наших военных шефов».
Иван Васильевич тогда же ей ответил, что кто-нибудь непременно приедет, и посоветовал устроить сбор в торжественной обстановке, в зале подарков товарищу Сталину. Ведь этот день должен запомниться девочкам на всю жизнь: «Ты, как начальник штаба, должна понимать, что значит для девочки стать пионеркой. Ты вот спрашивала, каким должен быть настоящий начальник штаба. Запомни: он должен быть всегда чутким, твердым и, говоря по-взрослому, принципиальным».
Дядя Ваня, оказывается, уже знал все и про всех.
— Это ты у нас партизанка? — Он протянул Жене руку. — Мне про тебя девочки писали. И про твоего приятеля, и как он «кепочной сигнализацией» занимается!