Она и не замечала, что повторяет излюбленные Нинины слова. Сколько раз Женя за них отчитывала ее! «Как это нечаянно? Нечаянного не бывает!»
— Нина, стой! — твердила Женя.
Но Нина уже выскочила за дверь. Из вестибюля донеслось:
— Меня Женя побила! Она зачем меня побила?
— Как это «побила»? — оборвал ее Шурин голос. — Что ты выдумываешь!
Шура, Лида и Аля направились в пионерскую, и Нина налетела прямо на них.
— Да, побила! — повторяла Нина. — Она зачем меня побила?
Девочки усадили малышку на диван. Лида гладила ее жесткие, торчавшие кустиками волосы. Аля совала ей маленький оранжевый мандарин.
— Женя, неужели это правда? — спросила Шура. — Ты ее ударила?
Женя остановилась в дверях и посмотрела на красную, сердитую Нину:
— Да.
— Женя, — тихо сказала Шура, глядя ей прямо в глаза, — сейчас же извинись перед Ниной.
От этих твердых, спокойных слов Жене стало совсем стыдно. Ей нравилась серьезная, рассудительная Шура. С ее мнением Женя всегда считалась. А сейчас в глубине души она и сама сознавала, что не права. И Женя извинилась бы. Но тут вмешалась Аля. Обнимая Нину, она закричала:
— Да-да, сейчас же извинись! Слышишь? Обижать маленьких… Проси прощения!
Лида тихонько дернула ее за платье — не вмешивайся! Лида не понимала, что это нашло на Женю, но чувствовала: повысить голос — значит все испортить.
— Прощения? — Женя, вскинув голову, пренебрежительно взглянула на Алю. Заложила руки за спину и отрезала: — Даже не подумаю!
— Лида, уж раз на то пошло… — Шура говорила все так же спокойно, только на лице ее выступили красные пятна. — Ты будешь опять, по-старому смотреть за Ниной. Женя, оказывается, не может быть шефом. И мы это обсудим! — Она обернулась к Жене: — Как тебе не стыдно!
Женя взяла щетку, нагнулась за совком, стала подбирать сор. Губы ее были плотно сжаты, брови нахмурены. Вот они какие — Зину не ищут, а Нину отбирают!
— Ладно, Женя, ты не сердись, — мягко проговорила Лида. — Там видно будет.
— Что значит «видно будет»! — Шура вскочила. — Уже сейчас все видно. Она совершила поступок, недостойный пионерки. И Нину мы ей доверить не можем!
Женя побледнела, потом покраснела, совок в ее руке задрожал. Недостойна быть пионеркой? У нее даже сердце захолонуло. Так вот они какие!
— Не буду я прибирать, если так! — Женя швырнула совок и щетку, мусор разлетелся по всему паркету. — Ни за что не буду!
— Как не будешь? Женя, так нельзя. Ты дежурная, ты за вестибюль отвечаешь!
— Ты же член совета, — спокойно сказала Валя, которая пришла на шум. Уходя, Тамара Петровна просила ее понаблюдать за Женей, развлечь ее. «Вот и понаблюдала!» — подумала вожатая.
— И пускай член совета! Не хочу, и всё! — крикнула Женя и выбежала из вестибюля.
В пионерской было темно. Женя не стала зажигать свет. Она с ногами забралась на диван, забилась в самый угол и прижалась щекой к холодной клеенчатой спинке.
А еще говорят, здесь все девочки — сестры. Вот тебе и сестры!
Она думала о своей маленькой Зине, и о маме, и о том, что она теперь одна в целом свете, и никого у нее не осталось. Один дядя Саша, но и он далеко. Он все только обещает приехать!
Женя резко повернулась на другой бок, и пружины дивана жалобно застонали.
Нет, не будет она прибирать вестибюль! И прощения просить не будет!
Кто-то тронул ее за локоть.
— Женя, что с тобой? Пойди помирись с Ниной. Извинись перед ней, скажи, что больше не будешь. — Лида села возле нее на край дивана. — Потом ведь сама будешь жалеть. Иди, Женечка, я тебя прошу, по-хорошему… И кончай прибирать вестибюль, пока Тамары Петровны нет.
Но Женя лежала, все так же уткнувшись в спинку дивана, и не проронила ни слова.
Лида ушла. Прибежала Аля:
— Женя, какая тебя муха укусила?
Она теребила Женю за платье, пробовала обнять, заглянуть в глаза. И чего эта Женя заупрямилась? Аля жалела и Женю и Нину, хотела их скорее помирить, чтобы все пошло опять по-старому, по-хорошему. Точно совсем маленькую, она гладила Женю по непокорным волосам, заплетенным в две косички. Ишь какие теперь гладкие!
— Женя, девочки обижаются. Тебе попадет! Лучше иди скорей, прибери и извинись.
Но уговоры не помогали. Наоборот, чем больше Женю упрашивали, тем больше она упрямилась. Веселая болтовня Али только раздражала ее.
— Не приставай! — крикнула Женя. — Не буду я извиняться!
И даже когда вожатая позвала ее к директору, Женя не шевельнулась и продолжала лежать на диване, пряча лицо в подушку. Только услышав легкие, быстрые шаги завуча, она нехотя поднялась.