— Шею, говоришь, вымыла, а почему у тебя полотенце сухое? — на весь дом раздавался звонкий голос, и Аля трясла перед Кирой полотенцем, на котором еще не разошлись складки от утюга.
Девочки смеялись, а Кира не знала, куда деваться. Ни одна поговорка не шла ей на выручку!
Непричесанная Але не попадайся! Она сразу начнет совсем как доктор Елецкая: «Чистота — залог здоровья…» За измятый воротничок спуску не даст. А уж дежурным от Ани просто житья не стало. Она то пушинку под кроватью найдет, то крошки на подоконнике. Девятиклассница Тоня Горбаченко вспылила: «Что ты придираешься? Ты лучше на себя посмотри!» — и прикусила язык: Алино платье отутюжено, волосы гладко зачесаны. Недаром Тамара Петровна втихомолку каждое утро проверяла санитара: «Аля, не забывай, что санитар должен быть образцом». А сегодня вместо завуча за своей подшефной следила Лида.
— Лида, а ты что, совсем рассорилась с Женей? — спросила Майя, подметая под Жениной кроватью.
— Да, пожалуй, что так… — ответила Лида. — Она со мной ни гулять, ни разговаривать не желает.
— Правильно, пускай не задается! — Майя вдруг бросила щетку. — Девочки, смотрите! — закричала она не своим голосом и бросилась под кровать. — Что же это такое? Да ведь…
Аля подскочила к кровати:
— Что? Где?
Майя вылезла из-под кровати. Глаза ее сверкали, щеки разгорелись, волосы растрепались. В руках она что-то держала.
— Смотрите! — Она сунула раскрытую ладонь прямо Але под нос: — Попов А. С., вот!
Аля невольно попятилась:
— Какой Попов?
— Как «какой»? Красно-коричневый! — Майя протягивала марку то Лиде, то Але. — Вот, вот, у своего аппарата!
Лида засмеялась:
— Ладно, пускай он остается у своего аппарата! — и направилась к двери.
— Постой! Да ты же ничего не понимаешь! — захлебываясь, продолжала Майя. — Это выпуск серии «Пятидесятилетие изобретения радио А. С. Поповым», понятно? О ней в газете писали. Да такой марки еще ни у кого нету! Откуда она взялась?
Аля осторожно взяла марку за уголок и с любопытством принялась разглядывать. Раз Майя говорит — редкость, значит редкость. В марках она знает толк. И Аля уже представила себе, как она сейчас понесется по всем комнатам: «В нашей спальне! Попов у своего аппарата! С зубцами!»
— Девчата, как вы думаете, можно мне ее взять? — спросила Майя, отбирая у Али марку.
Лида подошла к девочкам. В самом деле странно: марка, да еще ценная — и вдруг под кроватью. И ведь в их спальне нет ни одной из этих, помешанных на марках филателисток. Марка лежала у окна, в самом углу. Значит, она или ее, или Женина. Но разве Женя станет собирать коллекцию!
— Возьми, — решила Лида. — А найдется хозяйка — отдашь.
И тоже стала рассматривать марку, которая появилась так загадочно.
Тут наконец Аля заметила щетку, прислоненную к подушке:
— Майя! Как можно! — Она схватила щетку и с грохотом отставила в угол. — Чистота — залог здоровья. На щетке мириады микробов! Целые стада!
Она провела рукой по одеялу и даже подула, точно сгоняя эти невидимые стада. С подушки сняла накидку, встряхнула. Подушку принялась взбивать. И вдруг из-под подушки, прямо к ногам ошеломленной Майи, посыпались марки и тетрадь в сером переплете — та самая, которую Женя так прятала.
— Синие!.. Тридцатикопеечные!.. — шептала Майя. Она была как во сне. Она сидела на полу возле кровати и пригоршнями собирала марки. — Потихоньку от всех… Ай да Женечка!
Девочки были поражены не меньше Майи. Аля бросилась подбирать открытки. Лида подняла тетрадь. Из нее выпали промокашка и несколько марок.
Лида открыла тетрадь, чтобы положить промокашку:
— Ой!
— Что? Что? Покажи! — Аля подскочила к ней. — Дай почитать! Что там?
Но Лида захлопнула тетрадь:
— Нельзя. Я нечаянно. И я извинюсь…
Аля надула губы:
— Сама прочитала, а мне так нельзя! А я тоже сначала прочитаю, а потом извинюсь.
Но Лида не дала тетрадь. Она смотрела на нее и о чем-то сосредоточенно думала.
Все девочки уже позавтракали и теперь возвращались в спальню. Они обступили Женину кровать. Каждой хотелось посмотреть, что там за марки и открытки, узнать, откуда они взялись.
В дверь просунулась вихрастая голова. По утрам к Нине обычно прибегали Женя и Лида — они вместе причесывали ее, помогали одеться. А сегодня никто не пришел.
Нина робко переступила порог — кто знает этих старших, что у них на уме! Заметят и еще рассердятся: «Не приставай! Не мешай!» А она ведь не пристает и никому не мешает!
Но на Нину никто не обратил внимания, и она на цыпочках пробралась к Лиде, потянула за рукав.