— Мы к турниру готовимся! — крикнула Женя. — Я ненадолго. Я только позанимаюсь немного, и поедем.
Пятиклассницы-математики занимались на втором этаже, в рабочей комнате. На доске староста кружка Галя Платонова уже написала условие задачи, и девочки стали переписывать его к себе в тетради.
Задача оказалась не такая уж простая, но решили ее быстро.
— А теперь задача с подковыркой! — Галя Платонова перевернула доску другой стороной, где была записана вторая задача.
Женя прочитала условие:
— «Мальчика спросили, сколько у него братьев и сестер. Он ответил: «Братьев столько же, сколько и сестер». Тогда спросили сестру, сколько у нее братьев и сестер. Она ответила: «У меня сестер вдвое меньше, чем братьев». Как это могло быть?»
Женя минуту подумала и стала решать:
— Допустим, что четыре… нет, три брата и, допустим, две сестры… Ведь если мальчик себя не считает…
Галя сказала:
— Ничего подобного! Ответ совсем другой!
Дверь приоткрылась, в комнату просунулась голова Нины, и раздался громкий шопот:
— Уже четыре часа!
Женя продолжала про себя бормотать: «Если две сестры и два брата, то…»
— Женечка, пошли! — все так же шопотом звала Нина. — Потом будет поздно… Я к Маринке хочу!
Женя наморщила лоб:
— Погоди, сейчас!
Ей, конечно, тоже хотелось посмотреть «Маринкино кино», библиотеку, в домино поиграть, но председателю учебной комиссии не к лицу бросать задачу нерешенной!
А Нина все торопила:
— Пойдем, пойдем… Мы же опоздаем! Маринка уйдет!
— Не мешай, постой! — отмахнулась Женя. — Дай разобраться… Если у нее два брата, значит должны быть две сестры. Выходит, что их пятеро, — шептала она, грызя карандаш.
Вдруг Женя замахала тетрадкой и закричала:
— Девочки, все ясно! Четыре брата и три сестры.
Задачу решили, но идти к Маринке было поздно — она ведь вечером собирается к своему дяде Диме, капитану парохода «Москва».
— Вот я говорила! Знаю я эти турниры и комиссии! — чуть не плакала Нина.
— Ладно, в другой раз пойдем, — утешала Женя. — Может, даже завтра.
Но кто же ходит по гостям в будни! В понедельник о поездке к Кольцовым никто и не заикнулся.
Когда девочки приготовили уроки, Женя сказала:
— Теперь давайте сделаем палочки и «кассы».
— Давайте! — подхватила Нина. Она тоже чувствовала себя в некотором роде членом совета. — Сделаем!
Старшеклассницы побежали во двор, разыскали доски. Распилили их, раскололи. А в пионерской комнате строгали, подрезали, подчищали, отсчитывали по десяткам.
Нина и Маня Василькова завязывали десятки нитками. Нина — наконец-то! — подружилась с Маней. Потому что Маня очень изменилась, она больше не говорила: «Нина, нельзя!», «Нина, ты разобьешь!», «Нина, ты испортишь!» Нине и невдомек было, что это она сама изменилась.
Галя и Лида кроили и шили «кассы». Пионерская стала похожа на цех.
— Как идет производство, — с улыбкой спросила Тамара Петровна, заходя в пионерскую. — План выполняете?
— Перевыполняем! — задорно крикнула Женя, укладывая связки палочек в коробку с надписью «фруктовые вафли».
Тамара Петровна радовалась, видя ее спокойной, повеселевшей. «Вот Женя уже больше не дичок, — думала она. — А теперь увлечется пионерской работой, учебными делами — и совсем войдет в жизнь коллектива». Правда, Женя еще не делится с воспитательницей всеми переживаниями, думами, заботами, как другие девочки. Но всему свой черед, придет и это…
Едва Тамара Петровна ушла, как на весь дом поднялся трезвон. Обе дежурные по вестибюлю — Женя и Нина — кинулись открывать.
— Виктор?
— Заходи, заходи, обрадовалась Нина. — Девочки в пионерской.
Витя сразу увидел палочки:
— Вы это зачем?.. А, понял! Да разве так…
Он вынул из кармана перочинный нож, отобрал у Али лучинку и стал строгать:
— Видала, мастер-ломастер!
Витя строгал и все перешептывался с Лидой и Шурой.
Женя, завязывая тесемкой коробку, поглядывала на Витю. Он знает, что Женя очень занята, что Тамара Петровна не любит, когда приходят в будни. Зачем же он сегодня явился? И еще секретничает!
— Витя, ты что там шепчешься? — не выдержала она.
— Ничего. Я вам просто пришел про динамовцев сказать. Слыхали счетик: 5: 0! Киевляне охнуть не успели!
«Нет, тут дело не в «счетике»! — подумала Женя. — Неспроста он шепчется с девочками. Он что-то узнал про Зину и скрывает!»
И ее снова охватила тревога.
Женя больше не могла работать. Она стала помогать Лиде и, не глядя, совала буквы в полотняные кармашки кое-как, вверх ногами.