— Там, говорят, Гулливер! — подхватила Света. Икрамова.
Девочки окружили Женю, и ей пришлось рассказать, что было на катке.
— Гулливер выше дома… — Женя наморщила лоб, припоминая, что еще было на снимке в «Пионерской правде», — а кругом фонарики цветные, ветки всякие и вообще… — Она замолчала — почувствовала, что на нее пристально смотрит Галя Платонова.
Тут вошла классная руководительница и объявила, что сегодня арифметики не будет: Надежда Викторовна захворала, у нее грипп. А сейчас…
Что будет сейчас, все и так поняли. В класс вошла. Нина Андреевна и весело поздоровалась:
— Добрый день, девочки!
Она открыла журнал и стала отмечать отсутствующих.
— Женя Максимова, а почему ты вчера не была? Грипп? — ласково говорила Нина Андреевна.
Вчера Галя Платонова, чтобы выгородить подругу, сказала: «Максимова не совсем хорошо себя чувствует».
— Да, уж этот грипп, уж такая это болезнь… — Карелина продолжала писать, — не поймешь, то ли ты болен, то ли ты здоров… А температура как у тебя, нормальная?
Девочки заулыбались.
— Нор…нормальная, — ответила Женя заплетающимся языком.
— Нормальная? — участливо переспросила Нина Андреевна. — А при нормальной опаснее всего. Это гнилой грипп, он дает тяжелые осложнения. — Карелина кончила записывать и закрыла журнал. — И ты зря пришла в школу. Когда температура нормальная, организм, значит, не борется.
Женя окончательно растерялась:
— Нет, Нина Андреевна, что вы… Он ничего… он борется… — пролепетала Женя, сама не понимая, что говорит.
Сказать неправду, да еще Нине Андреевне, к которой она так привязалась! Женя целых два месяца ходила к ней на дом заниматься. И они не только грамматику проходили — они вместе читали Толстого, Тургенева, Пушкина. А сколько раз они вместе писали Наташе в Арктику, дяде Саше на Дальний Восток!.. И сейчас Женя даже побледнела от огорчения, вид у нее стал такой, словно она и впрямь больна. Учительница подошла к ней, потрепала ее короткие тугие косички:
— Дома-то, наверно, скучно было одной? Вот и пришла. Так, что ли?
Нина Андреевна говорила ласково, с таким сочувствием, что Женя позабыла обо всем.
— Ужасно было скучно! — вырвалось у нее. — Так скучно!..
Девочки в недоумении переглядывались, улыбались. Галя Платонова прикрыла лицо рукой. Позади раздался сдавленный смех. Застенчивая, обычно молчаливая Света Икрамова зажала себе рот обеими руками и валилась на парту.
— Икрамова, почему тебе весело? — строго спросила Нина Андреевна.
— Простите, я нечаянно… я просто… — Губы и щеки Светы вздрагивали, она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
Учительница подошла к ней. Класс замер.
— Итак, я жду. Объясни.
Света посмотрела на Женю, которая стояла с виновато опущенной головой. Нет, она не хотела выдавать подругу, у которой организм ни с того ни с сего борется! И Света невольно залилась громким, заразительным смехом. Девочки не выдержали. Смех прокатился по всем партам.
— Икрамова, что с тобой? Если не можешь успокоиться, выйди из класса!
Женя хотела броситься к Свете, крикнуть: «Нина Андреевна, Икрамова тут ни при чем! Это все из-за меня!» Но ведь тогда она должна рассказать все — и даже про то, как ее обидели. А это значит пойти против всего дома… И, не зная, как же поступить, она растерянно смотрела то на учительницу, то на Свету.
Вера Красикова вскочила:
— Нина Андреевна, Икрамова не виновата, это все Женя Максимова! Почему она молчит? Она ведь не болеет, она вчера с горы каталась в Доме пионеров! — Вера тряхнула своими густыми рыжими волосами.
Девочки зашумели. И Свету Икрамову и Женю Максимову все любили. Правда, сейчас Женя странная какая-то, прямо не узнать…
— Тише! — остановила их учительница и вернулась к своему столу.
Теперь ясно, почему так странно жмется Женя, почему так расшумелись девочки. Нина Андреевна, по привычке, взялась обеими руками за спинку стула:
— Максимова, а ты урок выучила?
У Жени на душе стало легче.
— Да, Нина Андреевна, выучила. — Она посмотрела учительнице прямо в глаза.
Лицо Карелиной смягчилось.
— Прочитай стихи и расскажи, что общего между косарем и Герасимом, почему косарю радостно работать.
Стихи? Женя с удивлением озиралась по сторонам. И вдруг вспомнила: да, заданы стихи! Ведь еще там, в столовой, Аля говорила про какие-то стихи. Но почему же в ее тетради про стихи ничего не сказано? И Женя поняла, что в спешке, волнуясь, она толком не разобралась в Алиной записи.