Подошла к столу, подергала ящики, они оказались заперты.
Ну конечно, ревность! Как он тогда сказал? За мои же деньги какой-нибудь мускулистый идиот станет трахать мою жену. Он никогда мне не доверял. И правильно делал.
Обошла стол, заглянула под него. Пусто. Потрогала книги на полках. В основном справочники, какие-то карты, чушь всякая. Снова беспомощно огляделась.
Еще, не дай Бог, припрется сейчас, а я тут расхаживаю в его владениях. Катя поежилась. Убить не убьет, но надает крепко. Ну его к черту! Она повернулась уходить, но тут взгляд ее задержался на картине. Тоже мне любитель прекрасного! Катя фыркнула. И неожиданная мысль пришла ей в голову.
Она резво подскочила к картине и, аккуратно отодвинув ее от стены, заглянула в щель. Сердце забилось. Стальная дверца сейфа смотрела прямо на нее. Вот оно!
Уже собралась снимать картину со стены, как во входной двери заворочался ключ. Катя отдернула руки, словно обожглась, заметалась, зацепила корзину для бумаг, бросилась ее поднимать…
Дверь тем временем медленно открывалась. Какие-то обрывки бумаг остались лежать на полу, Катя же кинулась в спальню. Зарылась под одеяло, запоздало вспомнила, что, кажется, не закрыла дверь в чертов кабинет. Руки очень сильно дрожали.
— Катюха! — В спальню ввалился пьяный Артем. — Угадай, кто пришел?
Катя не шевельнулась.
— Катюха, — Артем полез на кровать. Вот ты где! Вылезай. Смотри, что у меня есть. — Он распахнул кейс, и оттуда посыпались деньги. — Еще даже не считал, — сообщил он с гордостью.
Катя показалась из-под одеяла:
— Вот это да. Ты что, банк ограбил?
— Дура! — Артем захохотал. — Я с уголовкой не контачу. Дельце провернули. Пойдем выпьем.
— Пойдем, — Катя поднялась. Постояла как бы в нерешительности. — Только деньги-то куда. Здесь нельзя.
— Точно, Катюха, здесь нельзя, — Артем сполз с кровати, сгреб купюры. — Ты пока наливай.
Он нетвердо пошел к двери, Катя на некотором расстоянии — за ним. Однако дверь кабинета перед ее носом захлопнулась.
«Ладно, — решила Катерина. — Может, по пьяной лавочке забудет сейф закрыть».
Она старательно влила в Артема двести граммов водки, и он отрубился. Катя дотащила его до кровати, раздела, постояла некоторое время, прислушиваясь к его дыханию. Артем старательно выдувал храп. Тогда она снова зашла в кабинет, сразу направилась к сейфу, дернула ручку, но — увы! — он был надежно заперт. Катя плюнула, постояла недолго, пытаясь что-нибудь придумать. Но ничего в голову не приходило. Тогда она собрала с пола клочки бумаг, осмотрелась, все ли на месте, и отправилась спать.
С завтрашнего дня, думала Катя, засыпая, у меня есть над чем поломать голову.
5
Сколько раз давал себе зарок: ничего не обещать, если не уверен на сто процентов, особенно женщине, и сколько раз набивал себе шишку на этом самом месте!
Теперь Маринка меня со свету сживет. Во всяком случае — мозги пропилит. Это точно.
Выплывут все мои старые грехи, умноженные по крайней мере на пять.
Ну не могу я пойти на эту глупую презентацию! Дело, сулящее отличную выгоду, для меня важнее!
Мужик я, в конце концов, или кто!
Кирилл сел перед телефоном и даже снял трубку. С деловым и решительным видом послушал длинный гудок.
— Сейчас начнется, — сказал сам себе. — Упреки, подозрения, — скривился и положил трубку на рычаг.
Или кто… Даже позвонить не в состоянии. И на кой мне все это сдалось?
Он сел и задумался. Под словом «все» имеется в виду красивая избалованная брюнетка, носящая имя Марина. Украшение его одиноких вечеров и спутница на светских приемах. Неплохие обеды по праздникам и изредка отглаженные женской рукой рубашки. Что еще? Вечное нытье и бесперебойное поглощение финансов.
Кирилл снял трубку. Набрал номер.
— Привет, дорогая. — От слащавости в голосе стало тошно самому. — Как дела?
— Пока ты не позвонил, все было хорошо.
— И что изменилось?
— Содержание ласковости в твоем голосе превышает норму, — бесстрастно сказала Марина. — Что означает плохие новости. — Пауза. — Мы никуда не идем?
— Видишь ли, дорогая…
— Так я и знала! — воскликнула Марина с трагизмом. — Ну что ты за человек, Кирилл! Никогда на тебя нельзя положиться! И неужели нельзя было сказать мне об этом заранее? Я только что из салона. Потратила уйму денег. Купила новые туфли…
— Считай это моим подарком, — поспешно вставил Кирилл. — Так сказать, возмещение морального ущерба.
— Ты можешь хотя бы с любимой женщиной не выражаться своим суконным языком, — прошипела Марина. — И что прикажешь мне делать теперь? Сидеть дома весь вечер, как дуре с вымытой шеей?
— Ну, то, что ты, наконец, помылась, уже хорошо, — сказал Кирилл и тут же пожалел о том, что сказал: Марина, Которая Недовольна, не отличалась восприимчивостью к юмору.
— Знаешь что, — раздельно произнесла она. — Иди ты со всеми своими делами как можно дальше и лесом, — сказала, как отрезала. Раздались короткие гудки.
— И на том спасибо, — поблагодарил Кирилл трубку и облегченно выдохнул.
Самое сложное было позади. К завтрашнему утру Марина отойдет, устрою ей ужин при свечах, подарю что-нибудь, и порядок. Снова получу свою Марину, Которая Влюблена В Кирилла. Делов-то!
Кирилл быстро переоделся — костюм, белая рубашка, галстук. Все вещи безупречного вкуса и за приличные деньги. На клиента, даже самого завалящего, это неизменно производит правильное впечатление. А сегодня предстояла интересная встреча.
Последнее время Кириллу везло. Беспроигрышные дела сыпались на него, как выигрышные лотерейные билетики. Пошла «зеленая» волна, и, как следствие, составилась репутация человека, который не проигрывает. И вот уже четвертый звонок от солидного клиента с солидными деньгами.
Кирилл потер руки. Уж это дело он точно выиграет.
Но не только и даже не столько деньги привлекали его в работе. Прежде всего, наверное, процесс игры. Расставить фигуры на поле, обдумать партию, сделать первый осторожный ход, потом смелее, еще смелее… Шах и мат. Извольте раскошеливаться. Финальный этап Кирилл любил больше всего — его неизменно грела мысль, что именно он, Кирилл Игнатов, восстанавливает попранную справедливость.
Обычно дела попадались простые. Знакомые всем до боли неплатежи. Издательство заключает контракт с автором и не выплачивает гонорар за сделанную работу. Яйца выеденного не стоит. Если бумаги в порядке, дело решается в суде за час. Интереснее бывали процессы, в которых фигурировали иностранные писатели. Время безраздельного пиратства на книжном рынке давно закончилось, но далеко не все сумели смириться с этой мыслью. Тогда в бой вступали литературные агенты, и иногда проигравшим приходилось очень туго.
Кирилл, заканчивая такие дела, обычно остро жалел, что русские забитые авторы и переводчики не имеют ни одного надежного прикрытия (какие уж там литературные агенты!). Часто они даже и не Думают подавать в суд, искать юридической защиты от произвола своих работодателей. В лучшем случае поругаются с издателями и разорвут контракт, в худшем — останутся ни с чем: и без денег, и без работы. Поэтому Кирилл хватался за дела не только бесспорно выигрышные, но и не сулящие гонорара — так сказать, занимался благотворительностью. И потому без работы не сидел.
Конечно, Марина имела все основания жаловаться! Ей перепадали лишь жалкие крохи его времени, но Кирилл не хотел и не собирался менять положение вещей. Не устраивает что-то красавицу Марину — так никто ее не держит. На ранней стадии их отношений она попыталась отвоевать себе в жизни Кирилла законное место, но была твердо введена в надлежащие рамки. На первом месте для мужчины работа, остальное — как получится.
Два правила Кирилл усвоил прочно: не допускать ни одну женщину в свою душу и не позволять бедности селиться в своем доме.
Кирилл взглянул на часы. Еще полчаса до выхода. Есть время просмотреть бумаги.
Итак. Истец: Сорокин Павел Сергеевич, драматург, сценарист, переводчик. Много и успешно работает за рубежом. Умен, образован, учился в Сорбонне, имеет премии и прочее прочее. Чуть за пятьдесят. С виду добродушен, толстоват, лысоват. Богат. Предмет спора: плагиат. Обвиняется издательство «Виктория». Директор Роберт Альбертович Миаджанов. Лет около сорока, высок, спортивен, коротко стрижен, особых примет не имеет, если не считать не сходящее с лица наглое выражение.