А затем Виктория договорилась, чтобы сестру взяли работать в отдел, распределяющий людей на работу. Она сообщила об этом Розе, и не дожидаясь ее ответа, принялась упрашивать ее, чтобы она согласилась на новое место работы.
Роза согласилась. В отделе было тепло, работников кормили два раза в день. И не похлебкой, а нормальной едой. К тому же ей платили в три раза больше, чем на прошлой работе. А вот подарки от Виктории она не принимала. А один раз даже ударила соседку, когда та позволила себе оскорбить Вики, которая тоже теперь разъезжала по городу на автомобиле.
Соседка занесла руку в ответ, но ледяной взгляд голубых глаз заставил ее отступить. И больше никогда она не позволяла себе бранных слов в адрес Виктории.
Прошло время, и за Розой стал ухаживать один из начальников отдела. Ему было лет пятьдесят, его жена умерла еще в первый год оккупации, и он искал новую жену и мать для своих детей. Розе шел только двадцать второй год. И она не хотела становиться матерью чужим детям. Не сейчас, когда никто не мог поручиться за собственную жизнь, не сейчас, когда она не смогла спасти младшую сестру, а той пришлось спасать их обеих.
А где-то там продолжалась война... Они видели в небе дирижабли и корзины с воздушными шарами, откуда сбрасывали газеты и листовки. Король, бежавший из столицы на юг государства, призывал их восстать против захватчиков, утверждая, что армия шаг за шагом возвращает себе свои города и земли.
Кто-то верил листовкам и был готов примкнуть к отрядам освободителей, кто-то спешил донести на соседа, что тот нарушил комендантский час. Кто-то плевал вслед Петси и Виктории, шепча, что они первыми ответят за все.
А Роза после года работы в каменоломнях просто жила, осознавая, что и эту жизнь могут отнять в любой момент. Она не говорила ни да ни нет начальнику отдела, хотя и знала, что никогда не выйдет за него замуж. Он был стар для нее, и как человек он был ей неприятен. Да и его детей с трудом можно было терпеть…
Первого мага в своей жизни она увидела, когда рабочий день подошел к концу.
Высокий, в гражданском костюме, молодой... Она несколько секунд недоверчиво смотрела на брошь на его груди, которая сияла голубоватым сиянием.
Его губы дрогнули в чуть ленивой усмешке. А она завороженно не могла отвести взгляд, вспоминая старый разговор с отцом, когда тот вернулся из поездки в соседнее королевство.
- Настоящий маг?
- Самый настоящий.
- И ты разговаривал с ним?
- Да.
- А чудеса, он показывал чудеса?
Прошло одиннадцать лет после того разговора, а она вновь на мгновение ощутила себя той наивной девчонкой, которой некогда была, позабыв о двух последних годах. Вспомнила, нахмурилась, а потом решила забыть на один день, вернее на одну ночь, если маг позовет.
Позвал... и она ответила согласием. А утром она проснулась одна в дорогом гостиничном номере, на шелковых простынях. Сожаление? Нет, его не было, впервые за два года она почувствовала себя живой. Она не знала, вернется ли маг в номер, или он уже уехал, впрочем, это было уже неважно.
Возвращаться в реальную жизнь не хотелось. И она наконец-то поняла сестру. Она и раньше не осуждала ее, а теперь поняла.
Ей принесли завтрак в постель. И она радовалась как ребенок. Но, стоило ей было только покинуть гостиницу, и улыбка медленно исчезала на ее губах. Она натыкалась на повседневность, на озлобленные и ожесточенные лица, на повешенных на площади. Возвращение в реальность принесло тоску. Два года она не позволяла себе жить, смеяться, вести себя как молодая девушка. На несколько часов она позволила себе забыться. И вот ей снова надо было идти по грязной мостовой на работу. Ловить взгляды начальника, который в последние время позволял себе задержать ее после работы. Теперь он уже не намекал, а ждал, когда она ответит согласием на его предложение, иначе...
Вернуться на каменоломни она боялась. Ведь многие, кто там работал, уже умерли от измождения и болезни легких, той же чахотки.