Она тянула время, но жизнь вновь резко изменилась.
Несколько дней она почти не спала. На работу она не ходила, впрочем, она и не покидала лачугу. Хлеб и крупы она разделила на маленькие порции, не зная, когда город вновь успокоится.
Все закончилось через пять дней.
Мальчишки бегали на улице и кричали, что королевские войска вошли в город, а оккупанты бежали.
Роза вышла из дома, а потом поспешила к Виктории, молясь, чтобы сестра бежала вместе с отступающей армией противника, ведь слишком хорошо она понимала, что ту ожидало, останься она в городе. Слухи доходили и до них, о том, как вешали подруг оккупантов.
Первой она увидела Петси и споткнулась, распластавшись на земле. Она и сама не понимала, как она узнала эту задорную и веселую девушку.
- Давайте я вам помогу.
Какой-то солдат подал ей руку, помогая встать. А она не могла отвести глаз от Петси, опасаясь взглянуть на другие изуродованные лица и тела.
Они раскачивались от ветра под шелест листвы кумарина, ведь виселицу сбили рядом с этим деревом.
- Знали ее? - уже не участливо, а зло спросил солдат.
- Нет, - солгала Роза и замотала отрицательно головой. Ведь и лгать она тоже научилась за эти два года. Лгать, изворачиваться, бояться. - А кто они? И за что с ними так?
Солдат окинул ее подозрительным взглядом, но придраться к ее собранным в пучок волосам, старому платью и хлипким ботинкам было невозможно.
Она не вздрогнула и не отшатнулась, когда солдат ответил. Хотя она и не понимала откуда у него такая ненависть к этим женщинам. Ведь это королевские войска оставили их на два года в оккупации, заставили выживать, когда король пытался сохранить свою армию, и всем было все равно, что происходило у них в городе и как выживали сами люди.
Ничего этого, конечно, она не сказала. Молчать последние два года ее тоже научили.
- Их всех… - голос все же дрогнул, и она не смогла закончить фразу.
- Нет, остальных генерал приказал бросить в тюрьму. Через три дня суд решит их судьбу. Если конечно раньше тюремщики не задушат их в камерах.
Следующие два часа она пыталась поговорить хоть с кем-нибудь, кто отвечал за арестанток. Среди повешенных сестры не оказалось, а имперские офицеры бежали без женщин, оставив их на растерзание соплеменников.
У нее охрип голос – от криков, от мольбы, от попыток подкупить.
Новый начальник тюрьмы расплылся в улыбке, когда увидел ее.
- Мисс Тигер, если бы я знал, что это вы добиваетесь встречи со мной, то сразу же принял бы вас.
Она его не узнала. Он это увидел по ее недоумению в глазах, и разговор сразу стал другим.
Сын мясника, который поставлял им два раза в неделю лучшие вырезки. Он был старше ее на несколько лет, а она всегда приветливо ему улыбалась.
Сейчас ей не хотелось улыбаться, не хотелось смотреть на его довольную ухмылку, когда он поедал ее глазами. И все же он был единственным, кто мог спасти Викторию, при условии, что та была еще жива.
Гордость? Она непозволительно для тех, кто просит о пощаде.
Следующий час Роза вычеркнула из своей жизни сразу же, как покинула кабинет тюремщика, чье имя она так и не вспомнила. Впрочем, оно ей было безразлично. Как и то, что произошло в кабинете. Викторию уже привели, и она ждала ее в коридоре. Роза узнала мертвую Петси, но не узнала собственную сестру. Она взяла ее за руку, благодаря святых, что та может идти. И так они покинули тюрьму, вдвоем.
Многие возвращались в город, радуясь, что он наконец-то отбит. А сестры, собрав пожитки, покинули город.
Они держали путь на север, к горам, туда, где им по наследству от матери достался кусок земли и ферма. В городе оставаться было опасно. Слишком многие знали Викторию в лицо. Сестры почти не разговаривали. Зачем, они понимали друг друга без слов.
В соседнем городе они узнали последние новости, оказалось, это маги вмешались в войну, заставив враждующие державы вступить в переговоры. Эти новости заставили их лишь пожать плечами, они радовались миру.
С первого дня войны Роза носила при себе старое украшение, которое всегда передавалось в их роду старшей дочери. Она сохранила его в самые тяжелые дни, понимая, что при оккупации она получит за него только гроши, которые они с сестрой потратят за несколько дней.
А все войны однажды завершаются, говорила она себе, и начинать мирную жизнь было едва ли легче.
Они пришли к ростовщику, который смерил их пронзительным взглядом. Он давно научился разбираться в людях и их нужде. Он торопился, хотя он с первого взгляда оценил стоимость украшения. Затем он скользнул понимающим взглядам по девушкам, которые выглядели нищенками.