— Я должна сообщить вам, — заявила она, — что скоро выхожу замуж за… — она на секунду умолкла, внезапно осознав всю важность своего шага, — за господина Бинни Мальхотру.
От изумления никто не проронил ни слова. Она посмотрела на Шаная. У него отвисла челюсть. Казалось, пауза длится целую вечность.
— Примите наши поздравления, — послышался, наконец, чей-то несмелый голос.
Микки с благодарностью посмотрела на своих «вундеркиндов» и продолжила:
— Это даст нам возможность получить средства для решения всех неотложных проблем, а потом можно будет подумать и о поглощении. Как только помолвка будет оглашена, я проведу заседание совета директоров, потом созову общее собрание. Господин Мальхотра получит всю полноту полномочий… я считаю, что не могла бы передать компанию, созданную моим отцом, в более надежные руки.
Вялые аплодисменты раздались далеко не сразу. Когда они стихли, Микки отпустила собравшихся, попросив Шаная задержаться.
— Микки! — заговорил он срывающимся голосом, как только они остались наедине. — Зачем ты принесла себя в жертву?
— В жертву?! — возмутилась Микки. — Неужели ты думаешь, что я пошла на этот шаг только ради спасения компании? Ничего подобного! Я рада нашей с Бинни свадьбе и буду с гордостью носить имя госпожи Мальхотра.
— Да-да, конечно, — недоверчиво покачал головой Шанай, — но я все равно считаю, что это ошибка. Твоя жизнь важнее, чем судьба «Хиралаль Индастриз».
— Милый, милый Шанай, — с нежностью улыбнулась Микки. — Поверь, я отдаю себе отчет в том, что делаю, и знаю, что для меня хорошо, а что нет.
Шанай стал белым, как полотно.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я больше не смогу здесь работать. Как только господин Мальхотра займет твое кресло, я подам заявление об увольнении. Я не стану работать на него… или на кого-нибудь другого. Мои старые партнеры по алмазному бизнесу будут рады моему возвращению.
Микки не стала его отговаривать.
Раманбхаи дожидался своей очереди за дверью.
— Как ты могла на такое пойти?! — воскликнул он, врываясь в кабинет, как только оттуда вышел Шанай. — Это означает конец «Хиралаль Индастриз». Конечно, замужество — это твое личное дело… но здесь речь идет…
— Речь идет, — перебила его она, — о компаниях моего отца и о их будущем. Так уж получилось, что мое замужество имеет к этому прямое отношение. Прости, что расстроила тебя, Раманбхаи, но я приняла решение и надеюсь, что оно принесет пользу всем.
Микки увидела в его глазах искорки ярости. Он попытался взять себя в руки, но самообладание ему изменило.
— Значит, такую награду я заслужил за долгие годы преданной службы твоей семье! — проговорил он, задыхаясь от гнева. — Да уж, мне и в страшном сне не могло присниться, что в один прекрасный день мной начнет помыкать сопливая девчонка, которую я видел еще в колыбели. Эх, если бы у твоего отца родился сын… Тогда я не стал бы свидетелем того, как дело всей моей жизни походя выбрасывают на помойку. Ты совершаешь роковую ошибку, дорогая. И расплата будет страшной.
— Спасибо за заботу и за все, что ты сделал для моей семьи, Раманбхаи, — сказала Микки, холодно глядя на него. — Я хочу, чтобы ты знал: я всегда очень высоко ценила и тебя, и твои советы. А сейчас, если позволишь… — Она встала и вышла из кабинета.
Раманбхаи оставалось только изумленно смотреть ей в спину.
Проблемы навалились на Микки сразу со всех сторон. Через два дня после визита в домик у моря она отправилась в гости к Ами, а в ее отсутствие двое новых охранников избили Дхонду.
Когда Микки вернулась домой, Гангубаи сообщила ей, что на рассвете они с мужем уезжают в родную деревню. Микки пыталась уговорить старушку остаться, обещала во всем разобраться и наказать виновных, но та ничего не хотела слушать. Тогда девушка достала пять тысяч рупий и вложила деньги в нянины руки, а потом вызвала водителя и распорядилась, чтобы тот утром отвез пожилую чету на автобусную станцию. Потом Микки поднялась к ним в комнату, чтобы утешить Дхонду и узнать, не нужна ли ему помощь врача. К счастью, старик отделался синяками, но нападение глубоко потрясло его. Он отказывался говорить об этом, но Микки видела, что больше всего он страдает от унижения. Девушка сказала, что пришлет за Гангу и Дхонду, как только наведет в доме порядок. Старики припали к ее ногам прежде, чем она успела их остановить. Потом Гангу протерла фотографию родителей Микки краем своего сари и почтительно уложила в маленький сундучок, где уже лежали изображения ее любимых богов и богинь.