Лючио в этот момент взбивал яичные белки, а у Микки все руки были в муке. Она удивленно посмотрела на Лючио, а он улыбнулся ей в ответ:
— М-м-м… похоже, вы скучать не будете. Рад за тебя, детка.
Микки покраснела и пошла мыть руки. Сквозь стекло двери, ведущей из маленькой подсобки в огромную, как в роскошном отеле, кухню, она увидела мужа.
— Это еще кто такой?! — спросил он, врываясь в подсобку.
Микки, забыв про недомытые мукой руки, бросилась к нему. Лючио застыл в изумлении. Через черный ход, ведущий в жилые помещения для слуг, вбежали двое младших поваров. Бинни грубо оттолкнул жену, бросился к Лючио, схватил его за рубашку, легко, без усилий, поднял в воздух и швырнул через всю подсобку к двери.
— Выметайся из моего дома, педик, пока я тебе все кости не переломал.
Микки попыталась вмешаться, но Бинни взмахнул рукой, и она отлетела в угол, обрушив тяжелые чугунные сковородки. Она ударилась головой об угол табурета, а на руку ей упал острый хлебный нож, оставив глубокий порез.
— Бинни, прошу тебя, — вскрикнула она, — прекрати! Мы с Лючио готовили тебе сюрприз на день рождения.
Бинни резко обернулся.
— К черту мой день рождения, сука! Убирайся к черту! Вместе со своим дружком. Надо же какая наглость — защищать другого мужчину в моем доме! Можешь не рассказывать, кто он такой, мне прекрасно известно об этих твоих якобы кулинарных курсах с каким-то там французиком. Непонятно только, чему он там вас обоих учил. У меня есть доказательства: фотографии, счета из ресторанов… Вот, значит, как ты меня ждала! Я знал, что тебе нельзя доверять. Шлюха!
Бинни повернулся к Лючио, который съежился за плитой, вытащил его оттуда за волосы, развернул к горячей плите и, удерживая его одной рукой за шею, второй потянулся к скалке.
— Хочешь, я засуну это тебе в задницу? Хочешь? Как тебе размерчик, а?
Из глаз у Лючио брызнули слезы. Микки подползла к мужу и обхватила руками его колени.
— Пожалуйста, дорогой, отпусти его. Накажи лучше меня. Он ни в чем не виноват. Прошу тебя, Бинни, умоляю.
Бинни резко отпустил Лючио, оторвал от себя руки Микки и рявкнул:
— Вон из моего дома. Оба! С меня хватит, — прорычал он, обращаясь к Микки. — Можешь кого-нибудь прислать за своими шмотками. Я не желаю, чтобы они оскверняли мой дом. Убирайся отсюда! И забирай своего дружка-гомика.
Микки поднялась с пола. В глазах у нее стояли слезы.
— Но почему, Бинни? Почему ты так со мной поступаешь? Чем я перед тобой провинилась? Я люблю тебя. Только тебя. Пожалуйста, Бинни, я умру без тебя.
— Шлюхи вроде тебя так просто не умирают, — бросил он. — Пошла вон! — И с этими словами вышел.
Лючио осторожно помог Микки подняться.
— Пойдем, тебе надо приложить лед ко лбу, а то синяк будет.
Он легонько провел тонкими артистичными пальцами по ее рассеченному лбу и оглянулся в поисках ка-кого-нибудь полотенца, чтобы остановить кровь, текущую из раны у нее на руке.
— Тебе срочно нужен адвокат, — произнес он твердо. — Прямо сейчас. Чтобы кто-нибудь засвидетельствовал, до чего он тебя довел. Все эти раны и синяки нужно сфотографировать. Мы найдем управу на этого ублюдка. Я знаю, как с ним бороться: мне встречались драчуны и похуже, а в свое время меня отметелили такие амбалы, рядом с которыми твой муженек — просто кроткий ягненок. Я все сделаю.
При свете полной луны они поймали проезжавшее мимо такси и отправились к Лючио. Прочь из дома Бинни и из его жизни.
— Для начала сядь и выпей чашечку чая, а потом будем разговаривать серьезно, — говорил Лючио Микки, которая никак не могла прийти в себя. — Хочешь, я кому-нибудь позвоню? — спросил он участливо.
— Да, — кивнула она, — моему двоюродному брату Шанаю. Только… я ему несколько раз звонила, но не заставала дома, а он не перезванивал. Не уверена, что он откликнется. Я знаю, что он в городе, но я разговаривала с его матерью, она сказала…
Лючио записал номер и взялся за телефон. Ему повезло: Шанай был дома, и, прежде чем передать трубку Микки, Лючио вкратце сообщил ее двоюродному брату о случившемся. В голосе Шаная звучало такое участие, что ей сразу стало легче. Она еще раз все подробно рассказала ему и посоветовалась насчет хорошего юриста. Шанай спросил, где ее найти, обещал приехать.
— Скажи… как ты? — спрашивал он снова и снова. — Раны серьезные? Может, привезти врача?
Микки успокоила его, сказав, что раны поверхностные и что у Лючио мать — медсестра, которая поможет ей, если понадобится. Но при этом сама не услышала в своем голосе уверенности.
Шанай приехал через пятнадцать минут. Он нежно обнял Микки, и ей невольно подумалось, что чуть ли не впервые за всю жизнь между ними возникло что-то вроде физической близости.