Микки настолько поразил этот рассказ, что она не сразу нашлась, что ответить.
— Да, и еще, — прервала Сапна затянувшееся молчание. — Раманбхаи знал про нас с твоим отцом. Он все про всех знал. Мне кажется, он шантажировал Сетха. Недавно, уже когда я стала работать на Алишу, Раманбхаи навестил меня. Он говорил, что ему очень жаль, что так вышло, и все выспрашивал, жив ли ребенок. Его волновало, есть ли еще претенденты на наследство Сетха. Он очень огорчился, когда я рассказала ему про аборт, и сказал, что, если бы у меня был ребенок, нам бы тоже досталось кое-что из денег Хиралаля.
Микки жестом прервала ее:
— Слушай, сейчас мне не до этого. Прежде всего надо вернуть Алишу к нормальной жизни. А с тем, что ты сейчас мне рассказала, я буду разбираться потом.
— Как хочешь, — сказала Сапна, но уходить не спешила.
— Я не хочу расстраивать сестру, — пояснила Микки, — и не буду ей все это рассказывать. Когда Алиша окончательно окрепнет и вернется к работе, она сама решит, что делать с твоим заявлением. А пока, надеюсь, ты будешь исправно выполнять свои обязанности в офисе. В конце концов, тебе за это платят.
Микки отпустила Сапну, а сама отправилась к себе в спальню, чтобы еще раз хорошенько обдумать услышанное. Она и раньше знала, что ее отец был порядочным мерзавцем. Но теперь перед ней открылись новые темные стороны его личности. «Бедная, бедная мамочка, — подумала Микки. Раньше ей и в голову бы не пришло жалеть мать. — Бедные, бедные мы обе», — печально усмехнулась она, имея в виду себя и Алишу.
Алиша очень выгодно продала свой роскошный особняк, а на вырученные деньги тут же купила сорокагектарный участок земли неподалеку от города Пуны. Осталось еще и на небольшую квартирку по соседству с домом Микки, но та даже слышать не хотела о том, чтобы отпускать сестру.
— Да ты с ума сошла! Зачем? Куда тебе торопиться?
— Я тебя, конечно, люблю, но не можем же мы прожить всю оставшуюся жизнь неразлучно, как сиамские близнецы. Рано или поздно ты опять выйдешь замуж. Да и я тоже не собираюсь становиться старой девой. Я хочу детей. Много детей.
Микки очень порадовало, что Алиша снова способна шутить. Она все еще боялась оставлять сестру одну, потому что та была подвержена резким перепадам настроения: то бурно веселилась, то впадала в тоску. Микки опасалась, что если предоставить Алишу самой себе, она может опять натворить глупостей.
— Послушай, сестрица, — убеждала ее Алиша, — ты же не можешь все время нянчиться со мной, как с маленькой. У тебя своя жизнь, а у меня — своя. Давай разойдемся, пока не разругались. Ведь если мы будем слишком много времени проводить вместе, наверняка рано или поздно начнем ссориться. Что, если я начну тебя доставать?
— Прекрати, — сказала Микки, глядя на сестру с любовью, — я так долго ждала возможности подружиться с тобой. А теперь ты хочешь все взять и перечеркнуть? Почему? Нам будет трудно друг без друга. По крайней мере, мне без тебя точно.
— Ага, — поддразнила ее Алиша, откидывая со лба непокорную челку, — а как быть с моей личной жизнью? А с твоей? Так мы обе зачахнем и помрем старыми девами.
— Разве я вмешиваюсь в твою личную жизнь? — парировала Микки. — Я ведь не ограничиваю тебя ни в чем, делай что хочешь. А я слишком занята делами, у меня нет времени на мужчин.
Микки нарочно провоцировала сестру, чтобы та смеялась и говорила всякие глупости. Ее радовало, что Алиша наконец в хорошем настроении и поддерживает игривую беседу — это был верный признак того, что она идет на поправку и становится похожей на себя прежнюю. Однако Микки чувствовала, что, несмотря на внешнее спокойствие, сердце у Алиши разрывается от неразделенной любви к доктору Куриену. С того самого вечера, когда доктор ушел, хлопнув дверью, он так ни разу и не позвонил, и Микки надеялась, что Алиша сможет выкинуть его из головы.