В институт я пришла за двадцать минут до начала пары. Купила кофе в автомате и маленькую шоколадку. Все-таки гулять под дождем была не лучшая моя идея, и я уже подумала о том, чтобы вернуться домой. Но мысль, что там Макс сразу вернула меня в реальность. Конечно, он должен уехать с Кириллом — брату тоже в институт, но зачем рисковать.
Я допила кофе и купила еще один. К приходу Евы дрожала уже не только я, но и лавка подо мной. Увидев меня, мокрую и дрожащую, подруга сначала поругалась на меня, как и на то, что я не ответила на звонок.
Я быстро рассказала ей обо всем — о телефоне, о куртке, о Максе, и она вздохнула.
— Ань, я поговорила с родителями вчера. Давай перебирайся ко мне.
— Что? — я подняла на нее удивленный взгляд.
— Пока ты с Максом ничего не решишь, поживешь у меня. Ну и когда решишь, тоже.
— Нет, Ев, это не выход. Я не могу обременять твоих родителей.
— Не глупи. Ты для них, как дочь.
Я поднялась с лавочки, выкинула пустой стаканчик в круглое мусорное ведро.
— Пойдем на пару, — сказала я. — И больше мне такое не предлагай. Снова обузой я не стану.
— Ань, ну какая обуза?
Я не стала отвечать, быстрым шагом направилась к лестнице, но Ева догнала меня.
— Я хочу помочь тебе!
— Я знаю. Ты и так мне помогаешь, когда рядом. Когда слушаешь меня и понимаешь. Но я и так всю жизнь чувствую себя чужой, а ты хочешь, чтобы я и в доме не могла расслабиться.
— Ладно, — вздохнула Ева. — Но мое предложение остается открытым. В любой момент, когда поймешь, что не вывозишь, приходи.
Я снова промолчала и зашла в аудиторию. Я вывезу. И не с таким справлялась. Восемнадцать лет прожила под крылом у родителей, которым была не нужна. И уже почти четыре года рядом с человеком, которому я тоже не нужна. Уж справиться с непрошенными чувствами я точно смогу. Хотя бы попытаюсь, даже если это чертовски сложно.
Более-менее согреться и высохнуть я смогла только к третьей паре. Но стучащий в окна дождь говорил о том, что это ненадолго. А мне так не хотелось домой! Я надеялась, что мы погуляем с Евой, но все планы летели к чертям из-за этой дурацкой погоды. Ненавижу осень за ее холод, сырость и серость.
После пар мы стояли на крыльце института и смотрели на дождь. Слушали его шум и запах, думая, как лучше добраться домой. Ева предложила вызвать такси, но так я оказалась бы дома быстрее, чем ожидалось. Посмотрела на подругу, на ее куртку из непромокаемой ткани и высокие кроссовки. И я, вся в ткани, которая моментально промокнет.
— Давай добежим, — предложила я.
Ева согласно кивнула, и мы побежали к воротам, пряча голову под капюшонами. И едва мы нырнули в калитку, в глаза бросилась знакомая черная машина. Сделав вид, что не заметила, я повернула направо.
— Аня! — крикнул Макс. — Садитесь в машину.
Ева притормозила, а я нет. Пусть ее отвезет, а я сама дойду, без его помощи.
— Ев, садись, — услышала я голос Макса, а потом звук хлопнувшей двери.
Я не останавливалась, только прибавила шаг, опустив голову, чтобы дождь не попадал на лицо. Макс быстро догнал меня и остановил, схватив за руку.
— Ты почему от меня бегаешь? — спросил он, втягивая голову в плечи.
— Ничего я не бегаю, — буркнула я. — Хочу пешком пройтись.
— Заболеть решила?
— Тебе какое дело? — Я вырвала руку. — Отвали, Макс!
— Либо ты сама идешь, либо я тащу тебя, — спокойно сказал он.
— Макс, иди ты к черту! — ругалась я. — Отстань от меня уже!
— Домой отвезу и отстану. Поехали. — Он посмотрел поверх моей головы. — Ева уже в машине.
Я фыркнула, обошла его и двинулась дальше. За спиной раздался недовольный вздох, и почти сразу Макс подхватил меня за талию.
— Да не трогай ты меня! — закричала я, вырываясь из его цепких рук. Как тут забудешь о нем, если он продолжает меня трогать!
— Хватит вести себя, как капризная маленькая девочка! — сорвался Макс. — Не заставляй тащить тебя силой!
От его крика я сразу успокоилась. Даже не знаю, почему так произошло, но резко перехотелось спорить, как в детстве, когда отец повышенным тоном пресекал мой бунт. Мама всегда говорила, что я ощупываю границы дозволенного — может она и права. А, может, сработал инстинкт — после крика обычно шло наказание и, конечно, вряд ли Макс ударил бы меня или запер в комнате, но привычка отозвалась внутри.
Я толкнула Макса плечом и, гордо подняв подбородок, двинулась к машине.
— Поехали ко мне? Еды закажем, — сказала я Еве.
Ева кивнула, покосилась на Макса и улыбнулась почему-то.
— Сейчас Кирюху подхватим и к вам поедем, — сказал Макс и завел двигатель.
Я фыркнула, скрестила руки и откинулась на спинку кресла, вынужденная мириться с тем, что снова за меня что-то решают. Макс посмотрел на меня через зеркало и покачал головой, но его глаза улыбались. Пришлось отвернуться, чтобы не сталкиваться с ним взглядом.
Кирилл, пряча голову под рюкзаком, сел в машину и сразу обернулся на нас. Посмотрел на недовольную меня и на улыбающуюся Еву. Улыбнулся ей в ответ, и я открыла рот — они что, опять что ли? Тогда тоже с этого началось — со взаимных улыбок на моем празднике. Неужели Ева все же решила вернуться к нему, но не сказала мне об этом?
Я цокнула языком, заставляя их перестать смотреть друг на друга, и Кирилл отвернулся. Так-то лучше, не хватало еще, чтобы они снова стали встречаться, оставив меня одну. Нет, я, конечно, рада за подругу, все-таки Кирилл, хоть и мудак, но не самый плохой вариант для отношений. Только без Евы я совсем развалюсь, как бы эгоистично это ни звучало.
По пути мы заехали в японский ресторан и парни, оставив нас в машине, купили еду на вынос. И только они вернулись, по салону понесся запах сладкого перца, мяса и лапши — то, что я люблю. Рот сразу набился слюной, и я едва сдерживалась, чтобы не отобрать у Кирилла пакеты. Приходилось даже молчать, чтобы не брызгать этой слюной вокруг, показывая, насколько я голодна.
Парни тихо обсуждали машину, я поняла только то, что Макс купил ее сам, и ремонтирует тоже сам. Он начал рассказывать какую-то историю про то, как зимой ночью застрял на трассе и пришлось с фонариком копаться под капотом до утра. Невольно я заслушалась, то ли его голоса, то ли просто интересно стало, как он решает проблемы. Говорил спокойно, тихо, концентрируясь на дороге. И от его голоса я успокаивалась, словно он на подсознательном уровне стал гаванью для моих бушующих эмоций.
Андрей был другим — такой же бурей, как и я. Шумный, веселый, активный, он болтал часто и много. Мне нравилось это, с одной стороны, но с другой иногда раздражало то, что он любил слушать себя, но не меня. Может, поэтому я никогда не рассказывала ему о родителях, о проблемах с братом. Мне казалось, что он не поймет, осудит, будет говорить, что я выдумала себе травмы. Иногда я и правда думаю, что выдумала все, и на самом деле, родители относились нормально, так, как умеют. Они же переживают за нас, присылают деньги, звонят, поддерживают. Может, потому что мы далеко, а может они и правда стараются.
— Помнишь, Ань? — сказал Кирилл, и я нахмурилась. — У отца желтая машина была.
— Помню, конечно, — фыркнула я. — Цыпленок.
— Как мы с тобой в лес поехали на ней, — засмеялся Кирилл.
— А потом застряли в болоте? — улыбнулась я. — Нас тогда отец чуть в этом болоте не утопил.
— Заставил пешком домой идти, потому что от нас воняло, как от канализации, — подхватил Кирилл. — Вот прикинь, вечер, сумерки, и два вонючих леших в тине выходят из леса.
— А ты еще и в одном тапке был, — засмеялась я. — Второй так и не смогли из болота вытащить.
Макс посмотрел на меня через зеркало и улыбнулся. Я тоже улыбалась внезапно возникшему теплу внутри от приятных воспоминаний. Были такие моменты, когда мы с Кириллом на время прекращали войну и становились командой. Но вместе мы чудили так, что родители хватались за голову, и старались пресекать наше общение. Так было и в тот раз с машиной. Сначала нас заставили искупаться под холодной водой в уличном душе, а потом отчитали. Меня. Сказали, что это я заставила Кирилла, ведь он, такой положительный мальчик, не мог стащить ключи и укатить на машине. Брат тогда попытался заступиться, но это быстро заткнули родительские нотации, и мне, наказанной за порчу машины, пришлось сидеть два дня в своей комнате.