— Да? А что же там было? — Заинтересованно спросил Рофокал.
— Обвиняемая в покушении Гибеллина Баст на самом деле не имеет к этому никакого отношения. Если, конечно, не считать, что именно она, исполняя свои служебные обязанности, доставила герцогу конверт с отравленным письмом.
— Вот как?! — Рофокал удивленно поднял левую бровь, — а мне говорили…, так, ты заинтересовал меня. Ну-ка, расскажи поподробнее.
И Сет рассказал все, что знал о деле Гибеллины Баст, опустив некоторые подробности, которые могли испортить настроение премьера. Например, он не стал рассказывать о разговоре с директором Саргатанасом, точнее о том, что директор хочет использовать напуганного покушением Агвареса в своей предвыборной гонке. И еще он не рассказал, какое впечатление произвела на него сама Гибеллина, мысли о которой ни на минуту не покидали его…
Рассказ длился несколько минут, и за все это время, Рофокал лишь один раз перебил Сета.
— Кстати, Агварес прислал мне приглашение на его завтрашнюю лекцию в Музее, — задумчиво произнес Рофокал, — в приглашении сказано, что речь пойдет о каких-то тайнах «Книги Суккуба». Значит, тебя он тоже позвал?
— Да, господин премьер-министр, герцог был настойчив, — ответил Сет.
— Он не из болтунов, хотя его крайняя позиция по отношению к Светлым меня не радует — умная вроде голова, а не понимает, что худой мир лучше доброй драки. Ну, да ладно, с ним я еще поговорю. Рассказывай дальше, граф.
Сет продолжил. Внимательно слушая его, и лишь изредка покачивая большой даже для демона головой, Рофокал иногда бросал на Сета взгляды, словно недоумевая, как такое может происходить в его городе. Но больше не перебивал.
Договорив, Сет замолчал, ожидая реакции премьера, но тот тоже молчал, очевидно, переваривая полученную информацию. Сет не мешал, украдкой поглядывая на клубящееся облако Тьмы, ставшее, как ему показалось, заметно больше, чем в начале его рассказа. Наконец, Рофокал сказал:
— Интересные дела творятся у нас под самым носом. Мне уже давно кажется, что судейские присвоили себе право по своему трактовать законы Хада, но ты знаешь, я не вмешиваюсь в то, что не в моей компетенции и власти.
— В Хаде все в вашей власти, господин премьер-министр, — учтиво произнес Сет.
— Ну, в каком-то смысле, это, конечно, так, — Рофокал посмотрел на Сета, — хотя, если я буду вмешиваться в каждое судебное дело, то у меня совсем не останется времени на дела государственные. Но все это скоро закончится — мои министры уже подготовили пакет реформ, и судейские лишатся своих непомерно раздутых привилегий, — глаза Рофокала сверкнули так, что Сет был уверен — это не отражение множества горящих свечей, а именно гневный отблеск, — ты уверен, что они превысили свои полномочия?
Сет подумал, было, что под государственными делами Рофокал имеет в виду свою любовь к литературе, но быстро загнал непочтительные мысли обратно, и вслух сказал:
— Действия судейских вполне можно квалифицировать как халатное отношение к своим обязанностям. И это как минимум.
— Ты думаешь? — Спросил Рофокал.
— Судите сами: убийство той же ночью другой служащей почты, явно заказное, и мотив читается с закрытыми глазами — она видела принесшего конверт, и вполне могла опознать его. А то, что у убившего ее «обращенного» откуда-то взялся клинок из черного железа однозначно указывает на сообщника из числа знати. Я не думаю, что какой-нибудь доморощенный кузнец из «обращенных» смог бы изготовить такой клинок. Да и черное железо достать сложно.
— Ты прав, — кивнул Рофокал, — все это очень подозрительно.
— Судейским так не показалось, — заметил Сет, — больше того, они в удивительно короткий срок рассмотрели это дело, и приговорили обвиняемую к пожизненному заключению в Тартар, что тоже необычно — ведь за такое преступление предусмотрено лишь одно наказание.
— Тоже верно, — снова согласился премьер, — я помню, как казнили Зеевула, когда он отравил моего предшественника Хаиса, — Рофокал даже передернул плечами, — жуткое было зрелище! — Помолчав немного, он добавил, — ты помнишь тот процесс?
Сет улыбнулся — он был уверен, что Рофокал не забыл, что именно он вычислил отравителя бывшего премьер-министра, графа Зеевула, помешавшегося на своей ненависти к Хаису, отказавшего ему в просьбе о помиловании его брата-близнеца, заключенного в Тартар самим Ушедшим. Дело было трудным, и Сет прекрасно помнил сложности, с которыми ему пришлось тогда столкнуться.
— Конечно, помню, господин премьер-министр, — учтиво ответил Сет, — раскрытие этого дела принесло мне должность старшего следователя.