Сет рассеянно посмотрел на кружащиеся за окном редкие снежинки.
«Далее, — Сет задернул штору — легкомысленные снежинки отвлекали, — клинок без клейма, по утверждению Ксафана, мог быть изготовлен демоном, которого больше трех тысяч лет считали погибшим. И, наконец, этот Чхам-ра! Кто смог возродить формулу страшнейшего для демонов яда?!»
Сет не верил, что старый лекарь выжил из ума, говоря о том что, скорее всего, Сайтан жив, и убивший слугу яд, в какой-то степени подтверждал слова Ксафана, уверенного, что формула яда была утрачена одновременно с исчезновением ее создателя.
Выходило, что Скелетов поджидал Жмурова, зная, куда тот придет после убийства Эсты, и убил его не из жажды наживы, а по чьему-то приказу, что следовало из того, что он не взял ничего из награбленного. Мотив проглядывался невооруженным взглядом — Жмуров и Скелетов были причастны к покушению на герцога, и как пешки «заметали» друг за другом. Надгробный же оказался случайно вмешавшимся фактором, который и вовсе обрезал все концы к заказчику покушения. Но за ним стоял судейский, который слишком часто упоминался этой ночью, и Сет не мог игнорировать это обстоятельство.
Эфиппас пока недосягаем — показаний выжившего в поножовщине будет недостаточно для предъявления судейскому обвинение в подстрекательстве к убийству. Но даже если Эфиппас сознается, что хотел узнать, кто приказал Скелетову убить Жмурова, он всегда может сослаться на проводимое расследование, заявив, что следствие по делу о покушении на герцога было проведено плохо. Сет не исключал, что хитроумные судейские могли и сами подстроить все таким образом, чтобы можно было подумать, что никакого отношения к покушению на Агвареса они не имеют. В случае провала Эфиппас мог пожертвовать своим воплощением, верой и правдой служившего ему и там, и здесь. Что он, собственно, и сделал.
Несмотря на некоторые сомнительные факты (например, то, что Эфиппас дал Надгробному клинок из черного железа или, что он с Сакласом, по уверениям Агвареса ходили в Пустые земли) Сет все же не верил, что судейские замешаны в покушении. И причина этого неверия заключалась в отсутствии мотивов — существуй заговор судейских, то он, в первую очередь был бы направлен против Люцифуга Рофокала, а не герцога Агвареса…
Погруженный в раздумья, Сет не заметил, как они подъехали к родному Департаменту, и очнулся лишь от громогласного и столь же радостного крика Посмертного:
— Станция имени Гоголя, шеф! Просьба освободить вагоны! — Посмертный посмотрел невинными глазами на недоумевающего Сета.
— Какая станция?!
— Гоголя, шеф! — Еще радостней ответил «обращенный», — Был один такой, о мертвых душах все писал.
— О мертвых душах?! — Сет не помнил никого с таким странным именем, но разбираться не хотелось, и он молча направился к ступеням Департамента.
Бессменный Ахерон бесстрастно оглядел Сета обеими парами глаз и отвернулся в сторону — проход был открыт. У Сета мелькнула мысль, что это древнее чудовище могло бы многое поведать о делах давно минувших веков, и Сет даже почувствовал сожаление, что Ушедший так и не удосужился найти время обучить его говорить. Он не сомневался, что власти и могущества Эосфора вполне хватило бы на такое простенькое для него чудо, и оставалось лишь гадать, что помешало ему это сделать. Словно подслушав его мысли, Ахерон громко вздохнул, шумно выдыхая воздух из обеих пастей, и снова повернулся к Сету. Большие глаза чудовища внимательно оглядели старшего следователя по особо тяжким грехам, и Сету на мгновенье показалось, что Ахерон сейчас заговорит. Но этого не произошло — обе головы проследили за Сетом, и повернулись к прыгающему по ступенькам Посмертному.
— Чего уставился, твою мать?! — Весело бросил Посмертный, на всякий случай, пробегая мимо чудовища на безопасном расстоянии, — Невкусный я, на хрен!
Видимо, Ахерон был такого же мнения. Благополучно прошмыгнувший мимо него Посмертный догнал Сета и, пробормотав что-то про «зоопарк, который развели здесь, понимаешь», громко спросил:
— Шеф, что с лошадьми-то делать? Распрягать?
— Да, — ответил Сет, поворачиваясь к нему, — возьми обычный экипаж, без герба, и жди Разлагаеву, — оглянувшись на немногочисленных сотрудников Департамента, не обращавших на них никакого внимания, и снизив голос, Сет тихо добавил, — отвезешь ее в тот особняк.
— Это куда мы…, - громко начал Посмертный, но Сет быстро перебил его.
— Да. И не нужно так орать.
— Понял, шеф! — Посмертный снизил голос до шепота и, чуть не хрипя, спросил, — А потом куда?