Сет дотронулся до кармана, чувствуя твердую грань диадемы, и вспомнил слова Метатрона:
— Амулет твоей матери, обладает величайшей силой, о которой никто даже не подозревал, пока мы не смогли прочитать часть «Книги». И тебе нужно принять решение, от которого будет зависеть судьба не только вашего, но и нашего мира.
Тогда Сет не поверил его словам. Каким бы правильным и уступчивым не казался Метатрон, Сет ни на секунду не забывал, что перед ним сидит враг, который вряд ли будет стараться что-то сделать для Хада и его жителей. Но после разговора с консулом события начали развиваться с такой стремительностью, что Сет уже не очень понимал, кто сейчас хуже: «свой» Саргатанас или «чужой» Метатрон…
…Консул молча смотрел на Сета, с нетерпением ожидающего его ответа. Казалось, Серафим борется с самим собой, решая сложную задачу — спасти демона, в обмен на столь нужное ему согласие Сета. Пауза затянулась настолько, что Сет уже решил, что Метатрон не согласится, и сейчас пытается подобрать слова, чтобы его отказ не прозвучал слишком уж резко. Но он ошибся. Глубоко вздохнув, Метатрон негромко спросил:
— Давно он в таком состоянии?
— Не знаю, — Сет пожал плечами, — шарахнуло его вчера, но это уже не в первый раз, так что процесс мог начаться гораздо раньше.
— Хорошо, — кивнул консул, — едем. Я обещаю сделать все, что в моих силах, но хотел бы перед этим задать всего один вопрос.
— Да?
— Вопрос простой: не переменишь ли ты своего решения, если мне все же не удастся спасти его?
Сет взглянул в его светлые глаза и, кивнув, твердо ответил:
— Слово графа Раума.
Метатрон удовлетворенно кивнул в ответ.
— Этого достаточно…
Ехать в экипаже Сета Метатрон отказался, сославшись на некие дипломатические условности. Сет не стал настаивать. Подойдя к молчаливому Константину, во все глаза разглядывающего Метатрона, Сет негромко сказал ему:
— Константин, мы едем назад в клинику.
— А? — Словно только очнувшись, Константин повернулся к Сету, — Обратно?
— Да, — ответил Сет, — и быстрее, чем ехали сюда.
— Понял, — произнес повеселевший вдруг Посмертный, — будут вам и гонки по пересеченной местности, и Париж-Дакар и Формула-1!
Сет не понял, причем здесь пересеченная местность и весь остальной, произнесенный Посмертным бред, но не стал переспрашивать. Забравшись в экипаж, он захлопнул дверцу, и крикнул:
— Гони!
А через секунду едва не ударился головой о заднюю стенку — Лошади с места взяли такой галоп, что Сет на мгновенье даже испугался, что возничий Метатрона не успеет за ними, но выглянув в окно, успокоился — на козлах экипажа Метатрона сидел такой же лихач, и их экипаж отставал совсем ненамного.
Гонка по городу продолжалась недолго — через десять минут оба экипажа уже стояли у ступенек, ведущих к входу в клинику, а Сет и Метатрон торопливо поднимались по ним, оставив Посмертного и другого лихача обсуждать прелести гонок по «пересеченной местности»…
Ксафан встретил обоих в той же палате, где его оставил Сет. Увидев Метатрона, старый демон кивнул ему, как старому знакомому и, указав на Хрона, сказал:
— Боюсь, вы опоздали. Он почти не дышит.
Метатрон порывисто подошел к койке, на которой лежал Хрон и, положив ему руку на грудь, тихо прошептал несколько слов. Сет и Ксафан молча наблюдали за его действиями. Некоторое время ничего не происходило, и Сет увидел, как хмурится Метатрон. Положив другую руку на лоб умирающего, он быстро проговорил непонятные слова, и Сет вдруг почувствовал, как потеплел воздух. Метатрон продолжал произносить незнакомые слова, водя одной рукой над грудью, а другой над головой Хрона. Внезапно грудь Хрона поднялась и, вынув из кармана какую-то склянку, Метатрон влил в открывшийся рот Хрона несколько капель тягучей, ярко-желтой жидкости. Раздалось бульканье, голова Хрона дернулась несколько раз, и Метатрон быстро влил еще несколько капель.