Память – это не только визуальный образ. Да, с течением времени в основном остается лишь он. Но изначально человек запоминает все: запахи, звуки, ощущения. Даже свое состояние: злость, радость. А также память момента состояла из другой памяти. Как в случае стража уже прошедшего половину коридора и помнившего, что за поворотом стоит другой страж. Что это именно его доспех неприятно скрипит сейчас. А впереди кашляет Дик, и пусть Сет еще не видел этого Дика, но память заключенного подсказывала, что он там. Вот это все и есть память.
А возле пострадавшего стража она была другой.
Парень, Рихтор, идет по коридору, видит, чувствует. Он немного взволнован, вечером его дома ждет не только жена, но и любимая теща. Он живой, полный, а в следующий миг впереди показывается темная фигура привалившегося к стене стража. Шлем тот снял и прикрыл глаза, словно спал стоя.
И здесь Рихтор превращается из человека в картинку: он только видит и слышит, да и то слышит лишь застывшего стража. Исчезают мысли, волнение, шум коридора.
– Здорово, Жан, – подкравшись ближе, Рихтор хлопает стража по плечу. Руку не убирает, словно поддерживает приятеля.
– А, это ты, привет, Рит, – глухо отвечает страж, распахнув глаза. На губах появляется улыбка, усталая.
– Ты чего это? – обеспокоенно спрашивает Рихтор, а по его руке легкой щекоткой ползет энергия.
– Устал я, – признается страж. – Штрафное дежурство вчера и сегодня, а ночью ребенок не дал поспать. Зубы режутся. Конца смены жду, как никогда ничего не ждал.
– О, брат, да это дело такое, – понимающе вздыхает Рихтор и убирает руку. Заклинание уже прицепилось и начало свой забег по телу обреченного, готовя его к последнему деянию. – Так шел бы ты домой. Смена уже закончилась, – хохотнул он.
Страж удивленно перевел взгляд на часы и облегченно выдохнул. От усталости он и правда пропустил конец смены.
– Ладно, давай, – вскинул руку Рихтор, – не болейте.
И отвернувшись, зашагал дальше по коридору.
И уже через два шага снова стал человеком: со своими мыслями, чувствами и заботами. Вновь появилось знание об оставшемся за углом страже и о кашляющем впереди. А вот о только что виденном Жане ничего, ни мысли, ни сожаления, ни знания.
Сет вынырнул из чужих мыслей и поспешно ухватился за койку. Заключенный застонал, сползая по стене на постель. Прикрыл глаза, подтянув к себе колени и обхватив тело руками.
– Это не я, – едва слышно простонал-прошептал он.
Благодаря Сету, он заметил, чужеродный кусок памяти. Пройдет несколько дней и, возможно, он сможет от него избавиться. Но пока ему придется туго: навряд ли он будет теперь доверять самому себе. Сет не стал его беспокоить.
Поднялся. Застыл, пытаясь удержать равновесие: моонгов бесконечный коридор летел перед глазами. Чужие воспоминания, в которых он провел столько времени, не желали просто отстать. Они крутились в голове, заглушая собственные мысли, порождали галлюцинации, слуховые и в виде образов.
Дверь открылась с готовностью, стоило один раз по ней стукнуть. Распахнулась, представив Верховному все так же подпиравшего собой стену Вольга.
– Заключенного охранять, как свою семью! Вольг, идем, – прохрипел Сет и, подавая пример, побрел по коридору то и дело менявшемуся на белый, освещенный, полный стражи. Но он уже не обращал внимания на видения. Сет думал. И мысли не доставляли ему удовольствия.
Нельзя вложить чужие воспоминания. Нельзя подделать магический след. Эти правила знал любой маг, даже пробужденный. А теперь выходило, что можно. И не просто можно, а кто-то это уже делает и весьма успешно. Узнать бы еще кто. Разработки старших семей? Или тот самый самородок?..
Удивленное, обиженное лицо Эмилии, словно недавние видения, встало перед взглядом. Последний крик Лекса поселился мигренью в голове.
Вольг неторопливо шагал следом, старательно загоняя поглубже желание расспросить начальника о произошедшем.
Глава 26. Посвящение
Сет с сосредоточенным видом строчил что-то в лежащем журнале. На столе мага бубнил радостным голосом телевизионщиков маленький телевизор, обычно прятавшийся в столешнице. На особенно восторженных репликах невидимого Марку человечка Сет глумливо хмыкал, но от письма не отрывался.
Марк полулежал на диванчике, рассматривая тени на потолке. Все остальное он уже успел изучить за прошедшие дни. Новая служба была до неприличного скучной.
За три рабочих дня Марк так и не понял, на какую должность его приняли. Сет говорил о внутренней страже, но при этом никто не показал ему ни рабочего места, ни командира. Сет же и вовсе взял в привычку посылать его туда, куда сам идти ленился.