Верховный оскалился в улыбке, заметив, с какой ненавистью посмотрели на него штурмующие. Его правая рука, вытянутая вперед, поддерживала защиту на куполе. Левая взлетела вверх, объятая голубым пламенем. Губы зашептали формулы, одну за другой.
Нападавшие огрызнулись выстрелами. Но пробить защиту Верховного пули были неспособны.
Еще через несколько минут все закончилось. Мертвенная тишина, сменившая недавнее безумие, резанула по ушам не хуже взрыва. Стражи МВ оглядывали поле боя, выискивая возможные оставшиеся в живых цели. Вскидывали руки, обнаружив такие у себя за спиной, и вновь опускали, разобрав, что враги захвачены заклятием Верховного.
Сет вытер освободившейся рукой кровавую дорожку над губами. Осмотрелся, не отпуская заклинания, и подошел к своим трем пленникам ближе. Комдесу, оказавшемуся рядом, велел:
– Приготовиться, сейчас я отпущу их.
Комдес кивнул и тут же отдал распоряжение своим бойцам. Те подступились к застывшим врагам ближе, приготовились заменить удерживающее их заклинание наручниками.
Сет, удостоверившись, что стражи готовы, с облегчением опустил руку.
Плененные мужчины дернулись в сжавших их руках. Разразились бранью.
– Ты все равно сдохнешь! – проорал один замершему с высокомерным лицом Верховному и внезапно обмяк, повиснув на стражах.
Второй захохотал и резко замолк, так же оседая на землю безвольной куклой.
Сет, заругавшись, бросился вперед. Оттолкнул ничего не понимающих стражей и запустил сканирующее заклинание.
Тело не отозвалось.
Мозг поманил затухающей искрой и окончательно умер.
Ругань Верховного стала еще злее, конкретнее.
Взвившись на ноги, он бешеным взглядом обвел окружающих. Стражи попятились, зная на что способен их руководитель в таком состоянии. Но Сет замер, остановив взгляд на последнем, третьем пленнике. Тот, бледный, с ужасом смотрел на своих мертвых приятелей.
– Этого в «коптерку»! – рявкнул Сет в пространство, не обращаясь ни к кому конкретному, и сорвался с места, желая выплеснуть злость хоть на что-нибудь.
***
Задержаться у купола пришлось еще на несколько часов. Его стражи были в курсе, что делать, но Сет хотел узнать о потерях. Проследил и за восстановлением купола, вплетая и свою часть силы, пусть от магического истощения в голове набатом стучала кровь. А еще он желал посмотреть на нападавших, попробовать отыскать среди них еще хоть одного живого, но даже обожженные куполом были мертвы. Защитное заклинание не способно убить. Парализовать да, но не убить. И следов на телах не осталось, что заставляло ругаться еще отчаяннее.
Между зелеными и черными фигурами мелькали пестрые восторженные человечки — телевизионщики. Для них выдался удачный день. Отправившись на скучное наблюдение за толпой, они внезапно заполучили эксклюзивный материал. Разбредшиеся по набережной, они как-то разом обернулись к хмурому Верховному, словно с того в момент спало маскирующее заклинание.
Сет сжал кулаки, стараясь не сорваться, но свободная информация была его инициативой, так что пришлось отдуваться.
Долго развлекать телевизионщиков он не стал. Отделался общими фразами и, понимая, что для него ничего интересного больше нет, позволил себе сбежать. Вернуться в МВ, оставив стражей, полицию и войска разбираться с последствиями.
Проблемы в безмагической части Азилума начались около квадрита, четырех декад, назад. Причем появились в основном в Даргвитаре, столице первого лота. Как подозревал Сет, виной было то, что главный корпус МВ, охранявший вход в Солар, а, соответственно, и он сам – Верховный, находились здесь же.
Группировки изводили Верховного мелкими, но болезненными укусами.
Первые: «Достойные» – как они себя называли. Маги из обычных людей – пробужденные. Требовали пустить их под купол, причислить к настоящим магам. Вторые: «Антимаги» – лишенные, хотели примерно того же. А именно, запереть всех магов под куполом Солара и запретить им влиять на жизнь за его пределами. Ни тем ни другим Сет в требованиях помочь не мог, отчего город страдал. Обе группировки не гнушались самых черных способов добиться своего: нападения, убийства, теракты. Сета злила невозможность добраться до них и свернуть шеи. Еще сильнее его выводила из себя необходимость отчитываться за эту невозможность перед Советом рожденных, теми, кто на самом деле управлял Азилумом.