Подозрительное шевеление у этой части ограды заметили еще в начале декады, а ночью, расставляя охрану, Сет просканировал участок и удостоверился в своих подозрениях. Кто-то отключил сектор от подпитки, а затем долго и упорно изводил щит, оставив ему самую малость, хватило бы двух-трех человечков для прорыва. Оттого и пошли на этот участок опытные бойцы в полном обмундировании под прикрытием своего начальника.
Магическое истощение умоляло Сета повременить с допросом. Но злость и желание узнать информацию толкали на необдуманный шаг. Перед дверью допросной он застыл, прикрыв глаза. Вытянул из прихваченного на всякий случай накопителя необходимое количество энергии. Позволил себе постоять минуту, пока боль от такого восстановления улеглась, свернувшись колючим комком в затылке, и только тогда шагнул внутрь помещения.
Небольшая, выкрашенная белым, допросная комната с зеркальной стеной, столом и единственным стулом, среди мвшников получила название «коптерка». Она неласково встретила вошедшего Сета запахом дезинфектанта и пота.
Привязанный к стулу мужчина, с диким, неконтролируемым ужасом глядел на слегка склонившего голову Верховного. На завесившие часть лица длинные черные волосы и темно-карие, кажущиеся провалами в бездну глаза, на кривую, злую ухмылку. Оказаться здесь пленник явно не планировал, надеясь, если не достичь цели, то умереть на подступах к ней. К присутствующим запахам добавился еще один, резкий и здесь неуместный, пускай и часто проявляющийся – коптерка никого не оставляла равнодушным.
Брезгливо поморщившись, Сет обошел стол и стал за спиной арестованного. Предстоящее действие не вызывало восторга и у него. Заклинание «Допрос огненным человеком» мерзкое, зато быстрое и действенное. В отличие от прочих ментальных техник, безопасных, но отнимавших моонгову кучу времени и не всегда оканчивающихся успехом, «человек» позволял беспрепятственно просмотреть чужую память за рухнувшими от боли блоками. Вот только допрашиваемый при этом погибал. Всегда. Сгорал, в прямом смысле, в огне. А пытающий, объятый тем же пламенем, получал незабываемые впечатления. Если маг недостаточно силен, был реальный шанс присоединиться к первому в посмертии.
Сет широко расставил ноги, на случай, если организм не выдержит напряжения, и тьма решит заглянуть в его сознание. Положил руки на виски вздрогнувшему человеку. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Скороговоркой прочитал заклинание, прикусив губу на последнем звуке. Пламя прозрачными языками, окрашенными оранжевыми сполохами лишь на самых кончиках лепестков, поползло вверх по рукам. В мгновение охватило Верховного полностью. С той же охотой и радостью оно спустилось и вниз, на визжащего от боли связанного человека. Проникло внутрь, охватывая каждую клеточку выгнувшегося тела.
Перед прикрытыми глазами заплясали картины: чужая жизнь, чуждые мысли, незнакомые лица.
Сет изо всех сил противился подступающей дурноте и слабости. Боль, казалось, стала неотъемлемой частью тела. Наконец, рассмотрев все, что его интересовало, он завершил заклинание. Со стоном оторвал руки от почерневшей головы, оскалившей белые зубы. Ладони жгло, но это нормально, плата за власть над стихией. Ожоги пройдут быстро. Хотелось выпить и присесть. Но первое пока нельзя, а второе не здесь, среди сладкого смрада, заполнившего небольшое помещение.
Нетвердой походкой добравшись до двери, Сет выглянул в коридор. Там ожидали окончания допроса слегка позеленевшие стражи.
– Уберите здесь.
Все также пошатываясь, он побрел к лифту. Нужно было поскорее добраться до своего кабинета.
Сет брезгливо скривился. Общую паршивость состояния, замешенную на магическом истощении и боли в обожженных руках, дополняло раздражение от испуганных рож. Каждый встречный выглядел так, словно успел обделаться при его приближении. Хотелось увидеть хоть одного человека, способного прямо смотреть в глаза. Чтобы разогнать плохое настроение, вечером можно, нет, нужно наведаться в «Розового бегемота». Сету жизненно необходимо было напиться и выпустить пар.
Осталось только дожить до вечера.
***
– Скучаешь? – страж дошагал до прозрачной будки часового и, сняв шлем, весело улыбнулся мрачному вахтенному.
Тот при звуке веселого голоса скривился еще сильнее.
– Угу, – буркнул он, бросив в оба конца коридора быстрый взгляд, – что разобрались с певцом?
– Ага, – подошедший потянулся, отставив руку со шлемом, и покрутил головой, разминая затекшую от неудобной штуковины шею, – еще полдня впереди, может, сыграем?