Вышел из машины, огляделся – слуги незаметно сновали вдоль стен, чтобы не раздражать прибывшего господина – и неторопливо двинулся к дому. Над дверной ручкой рука задержалась, заставив Сета досадливо сцепить зубы, он не ожидал, что детская неуверенность вернется к нему настолько сильной. Выпрямившись и заправив за ухо не вовремя выбившуюся прядь, он растянул губы в насмешливой, раздражавшей всех улыбке и шагнул внутрь.
Широкий мрачный холл встретил его тишиной. Лишь из дальнего правого угла, из кухни, доносились тихие звуки и легкий запах еды. Семья картинно замерла напротив входа. Только отец, мать и сестра, остальных старший Мор, видно, не пригласил. Над ними, на дальней стене, вверху широкой лестницы, скалил зубы семейный герб: голова давно вымершего волка, нападавшая на кого-то за пределами изображения. Мертвое животное, не способное напугать даже ребенка.
Сам Руи стоял посередине. Бледное лицо с высоким лбом, черные волосы гладко зачесаны и собраны в хвост. Строгий черный костюм похож на современный, только белые рюши рубашки выбиваются из привычных рамок. Прямой и высокомерный, глава семьи картинно сложил руки на отставленной далеко вперед трости и изучал вошедшего холодным пытливым взглядом. Мать замерла у его правого плеча. Такая же прямая, только безразличная к происходящему, она смотрела сквозь Сета. Тяжелый зеленый бархат платья облегал все еще стройную фигуру. И только Исиль отличалась от этой картины времен Рассвета. Тонкая и прямая, как родители, между тем она блестела зубами в лукавой усмешке, глядя на Сета чуть суженными глазами. И костюмчик предпочла посовременнее: прямые брючки с высокой талией, приоткрывавшие острые носки туфель и белая маечка, широкая и короткая, пробуждающая воображение.
– Отец!
Сет подошел ближе и склонился в учтивом поклоне.
– Мама, – осторожно коснулся он руки матери поцелуем. Исиль! – вместо того чтобы коснуться руки сестры губами, он приподнял взгляд, лукаво усмехнувшись.
Сестра ответила возмущенно вздернутыми бровями и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Поговорим, – бросил Руи, стоило Сету выпрямиться и вновь обратить внимание на него. Отвернулся и пошел к столовой, не желая знать, идет ли за ним сын.
Сет невольно хмыкнул, раньше отец не позволял себе поворачиваться к нему спиной, и оставалось лишь гадать, то ли он стал ему доверять, то ли, наоборот, перестал считать опасным.
– Оставьте нас, – уже в столовой обернулся он к шедшим следом женщинам. И вновь не обращая внимания, исполняют ли они приказ, ушел к стеклянному бару, стоящему у дальней стены.
Сет проводил лукавым взглядом возмущенно надувшуюся сестру и высокомерно-безразличную мать и огляделся. Ничего за прошедшие годы в «гнездышке» не поменялось. В этом и были все рожденные – застывшие во времени реликты. Мрачное помещение, едва освещенное стилизованными под старинные люстры магическими светильниками, выхватывающими из тьмы лишь пару метров возле себя – отец, как и сам Сет, не любил яркого света. Минимум мебели: тяжелый стол на двенадцать персон посередине да пугающий своим нелепым видом, но вместительный бар. Из украшений лишь портреты давно почивших Моров на стенах.
– А где все? Неужели от Моров на таком важном празднике будем только мы? – разглядывая одного из далеких дядюшек, хмуро глядевшего с портрета, уточнил Сет. Он старался спрятать ехидство поглубже, но не вышло, насмешка слишком явно прорвалась наружу.
– Я хотел поговорить с тобой наедине, – окинув сына взглядом из-под бровей, заявил Руи, наливая выбранный напиток.
«Все же в два бокала», – с едкой злостью подумал Сет, изобразив на лице полную участливость.
– Я слушаю!
Но отец не повелся. Неодобрительно качнул головой, отчего хвост разметался по плечам и сел во главе стола, отправив второй бокал по столешнице силой.
Сет послушно принял доскользивший до него напиток и опустился на краешек стола, заставив отца уже откровенно поморщиться.
– Что у тебя происходит? – больше не стараясь изображать ни отца, ни наставника, холодно спросил он, прямо глядя Сету в глаза.
Одновременно Сет почувствовал, как аккуратно скользнула к его защите чужая сила. Внутренне сжавшись, он ударил по ней ментальным хлыстом.
Отец даже не поморщился, но сила отступила.
– Смотря о чем ты говоришь? – насмешливо уточнил Сет, едва сдержав внутреннюю дрожь. Страх перед отцом неожиданно сильной волной прошелся по нутру, едва не заставив потупить взгляд, начать оправдываться.