– Но… это предательство, Мор?! – тихо, неуверенно прошептала она.
– Ты меня сдашь? – вопрос прозвучал игриво, насмешливо, но Эмилия не обольщалась.
– Нет, конечно, – со вздохом призналась она, вновь укладывая голову Сету на грудь. – Управление там неплохое, но если заметят соседи? Хотя их общение сводится к посланию через меня. Думаю, декады три, возможно, пять, но не больше. И вообще, давай спать, Мор. Не хочу лезть глубже в эти дела… по крайней мере, пока это возможно.
Сет понятливо хохотнул, но от ехидного вопроса не удержался:
– Спать?
– Мор!
***
Сет мерил кабинет неторопливыми шагами, заложив руки за спину. После возвращения со второго лота шел третий день, а он никак не мог решиться написать отцу.
Причина была в Ка-губернаторах, обвиняемых в «диверсии», то бишь в засухе. Пока обвинения выдвинул лишь он. Ка осторожно намекал, что это природное явление. Виновные твердили, что так и есть, а они доблестно с этим явлением сражались, а Ка-лоту не сообщили, потому как верили в свои силы.
Сет слушал их и мысленно метался, словно вспугнутая курица. Если он официально предъявит обвинение, придется ставить в известность Совет. Если промолчит – не сможет допросить виновных. Совет в известность ставить не хотелось, потому как, дело закрутилось, и рожденные наверняка решат поручить его спецкомиссии. А это, в свою очередь, застопорит работу всего: комендантский час, тотальные проверки, задержания. На такой произвол непременно последует реакция прессы: они слишком привыкли к свободе при его правлении. Любая статья, обвиняющая магов, поставит крест на возвращении его к должности Верховного. Одно дело, когда лишенные балуют по его разрешению, и совсем другое, если они посмеют подать голос при другом правителе.
Сет остановился, зажмурился, стараясь сдержать рвущиеся наружу ругательства. Но не смог, выплеснул короткую волну энергии, смевшей со своих мест документы, ручки, стул и забытую на диване папку.
Оглядев учиненный беспорядок, Сет все же не сдержался, выругался, но Рема звать не стал. Побоялся сорваться на тихом помощнике. Поднял несколько камней, стул и застыл, опершись руками о его спинку. Дернул головой, отгоняя непрошеные мысли, и резким шагом пошел прочь. Если не можешь работать, нужно сменить обстановку, заодно и проветриться немного.
Глава 19. Слабоумие и отвага
Патрульная машина медленно катилась по двенадцатой улице. Мимо проплывали знакомые домики, неторопливые, гуляющие горожане, «Яблоня» с приветливой вывеской. Марк сглотнул, старательно сосредоточившись на дороге: до обеда еще далеко, а на лишние траты денег уже не осталось.
Словно желая позлить его еще сильнее, радио с грустинкой, но все равно слишком радостно оттараторило красивым женским голосом новостного диктора: «Владетель сегодня после внеурочного собрания выступил перед телевизионщиками. По его словам, в следующем триместре следует ожидать подъема цен на продукты. Виной всему засуха во втором лоте. К сожалению, на вопрос, по чьей вине эта засуха, нам не удалось получить ответа».
– Спасибо, блин! – сквозь стиснутые зубы поблагодарил Марк далекую девушку-диктора. – Лучше бы ты вместо пьянок делами занялся! – эта фраза уже была обращена к не менее далекому Верховному.
К сожалению, передача слов на таких расстояниях без какого-либо прибора была еще неизвестна, и они остались тяжелым грузом давить на возмущенного полицейского. Чем дальше, тем сильнее Марк ненавидел магов. Проклятый Верховный стал появляться в баре все чаще. Скидка в медцентре давно перешла в абонемент, но радовало это мало. Как минимум потому, что жалование улетало к последователям Наблюдающей слишком быстро: медики давно уже отделились от жречества и предпочитали продуктовым подношениям «звонкую монету».
Марк криво улыбнулся – современные жрецы так же могли за пачку риса вместо обряда по морде съездить – и свернул на пятнадцатую. Ехать в сторону дома оказалось еще невыносимее, чем мимо еды, и Марк, не удержавшись, свернул на шестую – к «Бегемоту».
– Не думал, что добровольно к тебе приеду, – буркнул он проплывающему за окном зданию.
Очнулся от задумчивости Марк только тогда, когда понял, что едет знакомой дорогой – к МВ и, выругавшись, вновь свернул, тут же затормозив. Неширокая улица постепенно останавливалась, заполняясь машинами. Собравшиеся вокруг эпицентра происшествия зеваки что-то живо обсуждали, хватались за головы и рты, но стояли. Марк отчетливо скрипнул зубами. Отчего люди могли себя так вести, он догадался.
Быстро собрав себя по машине – особенно тяжело было найти смахнутую в досаде фуражку – он выбрался наружу. Захлопнул дверь, высматривая самый свободный путь. Нашел. Быстро, почти бегом стал продвигаться к месту зарождающегося шума. Пока еще робкий, тот постепенно набирал градус. Стали слышны причитания отдельных женщин, умолявших оставить бедолагу в покое.