– Что мне делать? – тихо спросил он шефа.
– Я уволил тебя и… принял на постового, со следующей пятидневки! – медленно произнес Изверг.
– Что? – Марк недоуменно захлопал глазами.
– Знаешь, Марк, иногда мне кажется, что твои диплом и рекомендации фальшивые, – со вздохом признался Измаил и резко, зло закончил, – пошел домой! Отдыхай! Жду через пятидневку у себя!
– Есть, шеф, – бестолково дернулся, выпрямляясь, Марк, и выскочил из кабинета.
Мысли, пока он шел по конторе и садился в машину, крутились по кругу, не позволяя переключиться хоть на что-то приятное.
«И что теперь делать? Шефу, конечно, спасибо, но у постового зарплата в два раза ниже, а нам и так едва хватает. Мари ведь поступать хочет. Да наверняка сможет на бесплатное, но ей столько всего нужно будет и на работу не устроиться».
Она предлагала, но Марк отказался. Хватит того, что он и учился, и работал. До сих пор в кошмарах то время снится. Нет уж, своей сестре он такого не хотел. Вот только что делать с работой?!
Настроение достигло нуля и плавно уходило вниз. Ехать домой на старой, побитой жизнью машине в середине дня было непривычно. Хорошо хоть зарядиться она успела – энергия дорогая, а полицейским положена бесплатно.
Марк припарковал машину у дома, вздохнул и тяжело опустил голову на руль. Внутри черепа что-то настойчиво гудело, забив писком оба уха. Боль, словно не могла определиться, блуждала между ушибами, ныряла внутрь черепа и пробиралась под глазами к челюсти, чтобы начать свой путь заново.
– Как же я задолбался, – пробормотал Марк обреченно и выпрямился. Хотелось лечь и уснуть, или еще лучше умереть, но делать это на неудобном сиденье старушки машины было как-то неправильно.
Пока выбрался наружу, Марк узнал о своем теле еще много чего интересного. Досадливо хлопнув дверцей, он бросил взгляд на окна соседских домов и замер. По тротуару, словно видение, порожденное отбитым мозгом, двигалась изящная, тонкая фигурка новой соседки.
Черные легинсы, облегающая футболка с длинным рукавом, прижимающая, и выталкивающая свету две круглые… крупные приметы. Собранные в высокий хвост волосы пружиняще летали из стороны в сторону. Марк даже украдкой бросил взгляды по сторонам – искал камеры. Слишком уж девушка была идеальной, как в рекламе.
Пока Марк крутился, разглядывая ее и кусты, девушка успела с ним поравняться. Улыбнулась, чуть потупив взгляд, но после вновь посмотрела прямо и приветственно помахала.
Марк застыл столбом, опомнился и помахал в ответ, но было уже поздно, девушка успела отдалиться. К досаде о своей реакции добавлялась и понимание, что улыбка, скорее всего, предназначалась не ему, а фиолетовой морде.
Окончательно впав в уныние, Марк побрел домой.
Тот встретил шумом орущей во всю глотку рок-группы. Мари, плясавшая посреди гостиной со шваброй, недоуменно застыла, сделав пол-оборота и заметив прикрывшего дверь, ссутулившегося брата.
– Марк? Что случилось? – приглушив звук, взволнованно спросила она.
Марк попытался улыбнуться, но губы не желали двигаться, лишь дернулись пару раз и вновь скорбно опустили кончики.
– Извини Мари, меня понизили.
Рассказывать все переплетение постигших его неудач Марк сейчас не пожелал, ограничившись коротким заявлением, но и его хватило. Мари, судорожно вздохнув, бросила швабру и, осторожно подступившись к тяжело рухнувшему в кресло брату, обняла его за плечи.
– Не расстраивайся. Все будет хорошо, мы справимся, – тихо зашептала она слова, что не раз приходилось говорить то ей, то Марку, когда казалось мир обернулся против них, и всегда помогало.
Посидев немного в теплых, любящих объятьях, Марк чмокнул сестру в щеку и благодарно шепнул:
– Спасибо, что бы я без тебя делал?! Пойду я посплю, раз выдался такой шанс.
Мари проводила брата встревоженным взглядом. Она знала, что он не успокоился. Будет переживать и загоняться, гробя себе настроение, и сделать с этим ничего нельзя. Такой у него характер.
***
Сет практически не запомнил, как добрался до работы. Разговор с копом утром всколыхнул темные воспоминания, заставив погрузиться в себя.
«Очнулся» он в кабинете, над разложенным листом гербовой бумаги. Ручка в руке зависла в нескольких сантиметрах над ним, не в силах сделать первый росчерк.