Логинов достал из кармана сотовый телефон. Богусонова посмотрела на них почти с ужасом.
— Да стойте, вы что, дебилы?! — выкрикнула она, переводя затравленный взгляд то на одного, то на другого, — да чтобы я Аньку хоть пальцем…
— А это уже опера разбираться будут! — пообещал Петровский, — Слава, ты замерз? — он с наигранным раздражением посмотрел на Логинова, — звони, вызывай, говорю!
— Да не трогала я ее!!! — завопила Маша на весь подъезд.
— Да ну, а кто тогда? — Петровский скривился, — да гонишь ты все, ну ладно, нам не хочешь говорить, ментам все расскажешь, как миленькая… они, поверь, умеют разговаривать…
— Да не я это, не я! — отчаянно закричала Маша, хватая Славика за руку, в которой тот держал телефон, — да не звоните никуда, не я это! Знаю, кто, скажу вам, только не надо ментов…
— В чем дело?! — дверь квартиры распахнулась и на лестничной клетке показался худощавый мужчина в очках и домашних тапочках, — вы кто такие?! — он сердито посмотрел на Петровского и Славика.
— Пап, все нормально, уйди пожалуйста! — взмолилась Маша.
— Но…
— Пап, уйди!!! — рявкнула Богусонова. Мужчина покачал головой и скрылся за дверью, вызвав презрительную ухмылку Петровского и тяжелый вздох Логинова.
— Так что там с нашими баранами? — осведомился он.
— Короче… — Маша опасливо огляделась, — только вы меня не сдавайте, ладно?
— Страшно стало? — Петровский поднес свое лицо в упор, — давай, колись, а то все твои страхи покажутся тебе сущим пустячком это я тебе обещаю устроить! — прошипел он.
— Короче, Янка Мезинцева это из соседнего двора, — выдохнула Маша, — и подружка ее, Наташка. Точно вам говорю, они это… — она с опаской посмотрела на Петровского. Тот хмыкнул и переглянулся со Славиком.
— Что за Янка Мезинцева и откуда такая уверенность, что это они? — спросил Петровский, глядя на Машу в упор. Девушка боялась, это было видно хорошо. Как боялась и Аня. Похоже, они действительно, наконец, нащупали нужную нить…
— Местная гопница, — пояснила Маша, — отмороженная на всю голову с…а! — Богусонова достала сигареты и закурила, несмотря на то, что стояла прямо перед дверью своей квартиры и отец, как выяснилось, был дома и, скорее всего, сейчас подглядывал в дверной глазок, — короче, это я виновата… — Маша замолчала и опустила глаза.
— Виновата в чем, давай в глубину проблемы! — нетерпеливо потребовал Петровский.
— В общем, начала я с Виталькой встречаться, месяц как! — пояснила Маша, посмотрев на него, — ну, Виталька, это, короче, Янкин бывший, понял? Ну, порвали они давно уже, а этой твари все неймется! Ну… вот она на меня и наехала. Стрелу забить пыталась, я не пошла никуда, конечно, она же совсем отмороженная эта Мезинцева. Короче… — Маша сделала паузу, вновь опасливо косясь на Петровского, — ну, она пообещала, что если не приду, подругам моим п…а будет…
Маша замолчала и выпустила в воздух сигаретный дым.
— Понятно, — Петровский медленно кивнул, — ну, и где ж нам твою Янку Мезенцеву искать-то теперь?
— Да ясно, где, тут сквер поблизости, там они и трутся постоянно! — Маша презрительно фыркнула, — с ними еще гоп-компания бывает, пацаны, кстати, тоже… — она выразительно посмотрела на Петровского.
— Ясно, — тот снова кивнул, — смотри, если обманула…
— Я тебе правду сказала! — заявила Маша.
— Фотки этих подруг есть у тебя? — осведомился Петровский.
— У меня лично нет, на хрена они мне? — Маша скривилась, — в сеть зайди, там есть они!
Петровский достал телефон и провел по экрану, входя в поиск. Маша с интересом заглянула ему через плечо.
— Вот! — она кивнула головой, — вот Янка Мезенцева! Вот они с Наташкой как раз на «аватарке»!
— Ну и кадры! — хмыкнул Петровский, демонстрируя снимок Славику, который тоже улыбнулся, — неудивительно, что этот Виталька от нее сбежал! — он убрал сотовый в карман, — ладно, живи пока! — обратился он опять к Богусоновой.
— Слушай, а вы что делать-то собрались? — та испуганно округлила глаза.
— Башку себе не забивай! — Петровский отвернулся и сделал знак Славику, — и это… отца так больше не посылай! Он у тебя один… — добавил он, на секунду обернувшись, — да, еще одно! — глаза Петровского очень недобро сузились, заставив Машу сглотнуть и вжаться стену, — позаботься о том, чтобы больше нигде и никогда со мной не пересекаться. Я с тобой не шучу. Свободна!