— Нет, Маш, ты чего! Он ничего не сделал! Это не он! — Ленка хваталась за мои руки и пыталась отодрать меня от этого придурка. Какая же она дура. Из раза в раз одно и то же. Пьянки-гулянки и как итог — разбитое в очередной раз сердце. Меня передернуло. Именно поэтому я больше не пью. Можно наделать кучу ошибок в бессознательном состоянии, а потом пожалеть об этом.
Я взглянула на ее заплаканное лицо и оглядела с ног до головы, убеждаясь, что ее физическое состояние было в норме, если так можно выразиться, исключая алкогольное опьянение. Внешне вроде бы в порядке. Не растрепанная. Только грязными дорожками тушь на щеках и распухший красный нос. Девчонка стояла на высоких каблуках, слегка покачиваясь от градуса в ее крови, а я в сотый раз удивилась тому, как она может держать координацию в такой неудобной обуви, да еще и под градусом.
Снова вперилась взглядом в светловолосого, слегка поддавшись вперед, все еще ожидая, что он хоть что-то скажет. И тут мне в нос остро ударил запах древесины и хвои вперемешку с терпкими нотами алкоголя, отправляя меня невидимой пощечиной в утренние события прошедшего дня. Да нет, быть того не может. Я встряхнула головой, прогоняя наваждение, и отодвинулась от мужчины, одной рукой придерживая пошатывающуюся подругу.
Он был злым. И дело даже не в его выражении лица и том, как у него раздувались ноздри, а губы были сжаты в тонкую полоску от напряжения. Вся его фигура говорила, нет, кричала о том, что мне с легкостью прилетит по лицу, дернись я в его сторону еще раз.
Я внимательно его изучала и понимала, что он мне противен. Это тот тип мужчин, к которым я никогда не приближалась. Одного раза мне хватило, и по сей день это отдавалось во мне болью.
Таких парней я называла красавчиками. Он точно был красавчиком и точно знал об этом. Я думаю, что первое, что привлекало в нем женский пол, это его лицо с четко очерченной линией челюсти и мощного подбородка, на котором еле виднелась щетина. Эта поза альфа-самца, черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, кривая ухмылка, появившаяся после того, как я его отпустила, и даже тонкая цепь на шее, все это чертовски начало раздражать.
Я достала несколько купюр из-под чехла телефона и кинула на стол. Не знаю, что там Ленка себе заказывала, но надеюсь, что этого хватило. Мне совершенно не хотелось оставлять ее быть должной очередному придурку.
— Машенька, отвези меня домой, — стонала дурная, и я, шагнув с подиума, потащила ее до такси. Разбираться с тем, что произошло, будем утром, а сейчас ей нужно было хорошенько отоспаться.
#5 - Могилевский, Ракета и маленькая дрянь
#Дмитрий
Я сидел и был, мягко говоря, в шоке от происходящего. Она меня не узнала. Это осознание едко копошилось под кожей и заставляло злиться. А еще злило то, что сегодня утром я столкнулся в автобусе именно с ней, но не понял этого. Вероятность совпадения, конечно, была мала, но я искренне надеялся, что мой член так остро отреагировал на «просто девушку с такой же татуировкой». Либо это неудачная шутка Всевышнего, либо долбанное стечение обстоятельств, в которое особенно хотелось верить.
Маленькая сука. Мало того, что она начала распускать свои руки, так еще и швырнула пару купюр на стол. Откуда, интересно знать, такая щедрость? Меня будто всего оплевали, убеждая в несостоятельности и неспособности оплатить счет. В школьные годы это действительно было сложно сделать по понятным причинам, но я подрабатывал после занятий, чтобы у меня была возможность сводить эту дрянь в кино и произвести на нее впечатление.
В ней почти ничего не изменилось. Все такая же тонкая мелкая пигалица ростом с табуретку. Я успел разглядеть всклокоченное гнездо на ее голове и пухлые губы, которые в школьные годы точно были тоньше. Неужели уколы? Хотя, я был бы не удивлен, зная о том, чем она раньше занималась. Или все еще занимается? Она была растрепанной, ни грамма косметики на маленьком лице, подчеркнутое выразительной зрелостью взрослой женщины, и ее безумно большие глаза, пылающие яростью. Почему она была разгневана? Впрочем, это было совсем не важно. Это было мне неинтересно.
Она меня не узнала. Это забавляло, но в то же время невыносимо раздражало. Я помнил все, знал ее сучью натуру, знал очень хорошо. В тот момент во мне родилась четкая уверенность в том, что я готов унизить и сломать ее, как однажды она без всякого сожаления сделала это со мной.