***
#Дмитрий. 12 лет назад.
В этом дне не было ничего особенного. Он начался, как это и бывало ранее, с моего опоздания. Отец за пропущенное занятие никогда не наказывал, но вот учителя частенько вызывали того в школу. Они выполняли свою работу, но и отец батрачил в своей автомастерской не покладая рук, именно поэтому никогда не приходил на вызовы и родительские собрания, отмахиваясь от преподавателей как от назойливых мух. Он верил, что его сын был достаточно взрослым, чтобы решить свои проблемы самостоятельно.
Маши почему-то тоже не было на первом уроке, и я начал слегка нервничать — та не отвечала на сообщения и звонки со вчерашнего дня. Тогда я особо не переживал, думая, что та вполне могла быть занята. Мать у нее была строгой и таскала ее по репетиторам в надежде, что та сдаст «на отлично» выпускные экзамены и сможет поступить в юридический университет. Но она была умна и без дополнительных занятий — была лучшей в классе и хороша в литературе и истории.
Я был без ума от ее живого характера и любознательной натуры. Я был без ума от того, как она смеялась над моими глупыми шутками и как наблюдала за мной, когда я играл в «Тим Фортресс»В данном случае имеется ввиду компьютерная игра в жанре многопользовательского шутера от первого лица, разработанная и впервые изданная компанией Valve Corporation в 2007 году — в те редкие моменты нам удавалось побыть наедине у меня дома. Естественно, я не упускал момента обниматься с ней и любоваться тем, как ее ресницы трепетали, когда я целовал ее. Я был неопытным пацаном и целовался с открытыми глазами — мне так было интересно наблюдать за ней в эти моменты.
Первый поцелуй. Это было очень неловко. Когда я решился впервые ее поцеловать — я был слишком настойчив, слышал, как одноклассницы говорили о том, что им нравится, когда парни о поцелуе не спрашивали, когда без спроса брали то, что хотят. Подумав, что это неплохая идея, и не рассчитав силы, я ударился зубами о ее зубы. Что ж, это был и мой первый поцелуй. К счастью, она надо мной не смеялась и, выждав мгновение, сама потянулась к моим губам, будто стирая между нами образовавшееся смущение. Тогда мне думалось, что это событие отпечатается в моей памяти навсегда.
Она была до боли красивой. Нет, это была не та красота, какой ее все представляли. Она была угловатой и невероятно хрупкой, казалось, ее можно было сломать одним неправильным движением. Ее неоформившаяся фигура подростка резко контрастировала с длинными черными волосами и огромными орехово-зелеными глазами на маленьком бледном лице с редкими веснушками. Я постоянно смотрел в ее глаза. К одиннадцатому классу она оставалась все такой же тонкой, невыносимо миниатюрной, и всегда старалась скрыть это под мешковатой одеждой. Казалось, она стеснялась своего телосложения. Я был огромным в сравнении с ней, и от этого она виделась мне еще более нежной. Обнимая, я мог полностью закрыть ее собой, и за счет этого чувствовал себя горой, стеной, опорой и всем тем, чем так любили называть девушки своего молодого человека. Я чувствовал себя нужным и важным. В те моменты я действительно считал себя взрослым мужчиной.
Она была моей первой любовью. Господи, она была прекрасна. Я был уверен, что влюбился. Еще тогда, когда четырнадцатилетним юнцом учил ее ездить на старой с облупленной краской дедовской «Яве», когда она с криками и заливистым смехом ехала по деревенской грунтовой пыльной дороге и, пережав задний тормоз, улетела в кусты. Мы с пацанами тогда знатно перетрусили, но та только вскочила, подняв руки вверх, прокричала — «Я жива!», и разразилась еще более громким хохотом, будто бы не она только что содрала острые коленки и ладони в кровь. Тот миг мне казался вечностью — я будто бы смотрел на нее впервые. Она была как тот боевой енот РакетаПерсонаж из серии комиксов «Marvel Preview» — член Стражей Галактики — маленькая, но решительная и безмерно сильная.
Мои чувства усиливало и то, что я был у нее первый. Она об этом не говорила, но я точно знал это — чувствовал. И однажды, когда я все-таки решился об этом спросить, она сумела только отвернуться и еле заметно кивнуть головой.
Я был школьником и, конечно, юношеский спермотоксикоз бил в голову автоматной очередью. Ну, или не в голову… Наши редкие посиделки заканчивались невинным петтингом, но я никогда не переступал ту самую запретную грань — боялся ее испугать и элементарно навредить. Впрочем, ее чистота и невинность отшибали полностью мой разум — одного поцелуя было достаточно, чтобы понять, что в штанах становилось предательски тесно.