Столкнулся с ней на выходе из школы. Ее лицо было опухшим, а глаза красными, от того более яркими. Кажется, она плакала. Еще один порыв отвращения прострелил грудную клетку. Ненавижу.
— Дим, я… я могу все объяснить, — тонкий голосок точно вспахивал меня изнутри и не казался таким ангельским, каким был раньше.
— Не нужно объяснений, шлюха, — меня перекосило от осознания значения этого слова, которое непрошено вырвалось из моего рта, и что я произнес его в отношении человека, которого, клянусь Богом, никогда в жизни не подумал бы так называть. — Ты только одно мне скажи. Зачем ты мне пиздела? — честное слово, я готов был ее придушить, лишь бы не чувствовать той боли, которая прожигала меня ядом, как если бы кислота плавила полимерыавторская отсылка к песне Noize MC — кислотный дождь. Мой мозг кипел, а ладони зудели в позыве что-нибудь уничтожить. Хотелось унять этот чертов зуд, но все, что я мог — это бессильно сжимать кулаки, врезаясь ногтями в ладони.
— Я… это не я, — она начала задыхаться от слез, которые текли из ее глаз. Вот и все объяснение. «Это не я».
— А кто, мать твою?! — я взревел от бессилия, не понимая, что я такого сделал, что со мной так поступила девочка, в которую я влюбился без памяти, чувства которой были взаимны. Или не были? Я уже не мог точно определить где была правда. Вокруг нас все было привычным: весеннее майское солнце золотыми зайчиками скакало по молодой листве деревьев, первоклассники, как и птицы, щебетали и перекрикивали друг друга, играя в незамысловатые игры. И только над нами воцарились черные тучи с яркими проблесками гремучих молний.
— Я люблю тебя… — что, черт возьми, она говорит? Почему она так просто произносила эти слова, будто бы они действительно для нее что-то значили? — Дим, мне нужно время, чтобы все рассказать, пожалуйста… дай мне время… — она вовсю рыдала, а меня как громом поразило. Эта дрянь просила дать ей время, снова дать время.
— Да пошла ты, сука. Никакого времени. Ты все просрала, — мне жизненно необходимо было убраться от нее подальше. Я не мог смотреть в ее глаза, я ей не верил, как бы ни пытался, я не мог ей верить. — Не пиши и не звони больше. Ты мне противна.
— Что? — тихо переспросила она.
— Я могу повторить, но не думаю, что нам это нужно. Ты ничего уже не исправишь. — Я услышал, как она глубоко вдохнула воздух в легкие, и в следующий миг мое лицо обдало жгучей болью от пощечины. Это совершенно не отрезвило и не принесло никакого спокойствия. Я начал ненавидеть ее еще больше, еще и за то, что не мог ответно физически сделать больно. Зубы скрипнули друг о друга.
— Знаешь, Могилевский, я ни капли не жалею, что отдалась мужчине, который знает, как вести себя с девушкой. Я рада, что лишилась девственности с мужчиной, который умеет доставлять удовольствие. — Из ее глаз перестали литься слезы, и она задрала подбородок. На долю секунды она как будто бы потухла и стала отрешенной. И эта стерва смеет распускать свои руки?
Мне было этого достаточно. Она выбила из меня дух не только пощечиной, но и правдой, которую не стала скрывать. Этого хватило, чтобы выкинуть ее из своего сердца. Маленькая лживая стерва.
Развернувшись на пятках, я двинулся в сторону остановки, наконец заполняя свои легкие едким дымом сигареты.
#6 - Бабочка “Монарх”, множественный оргазм и неожиданное приглашение
#Маша
Неужели ни к чему не обязывающие встречи стоят разбитого сердца? Этот вопрос был задан мной не менее пяти раз убитой горем подруге. Сколько бы раз я не спрашивала ее, да даже саму себя, что уж греха таить, - ответа не находила, да и блондинка говорить об этом никогда не спешила.
- Ты ничего не понимаешь…
Возможно, это было выше моего понимания и я не догадывалась о чувствах моей доброй, но такой наивной Ленки. Я только смела предполагать, что бесчисленными свиданиями она компенсировала нехватку внимания, которое не получала в должном количестве от родителей в детстве. Наверняка, подобное поведение было обусловлено травмирующими детскими воспоминаниями.
К сожалению, как бы близки мы ни были, она хранила в себе больное прошлое и никогда не вдавалась в подробности. Мы с ней во многом были похожи. Я тоже была не достаточно откровенна со своим единственным близким другом и я также была с ней не достаточно открыта, но я всегда оправдывала это тем, что даже самые близкие друг другу люди имели право на свои тайны, имели право хранить даже самые грязные секреты. Ведь у меня их были целый вагон и маленькая тележка, так почему у Елены их тоже не могло быть?